Раздался дружный хохот посетителей. Рассмеялся и рябой, оценив шутку. Вместо ссоры, он самолично налил гостю миску бараньей похлёбки, кляня себя за скаредность. Одноглазый весело воскликнул:
— Клянусь моим уцелевшим глазом, твоя острота, старик, достойна самого Ходжи Насреддина!
Тот скромно промолчал, уписывая дармовую похлёбку, лишь прокалённое солнцем лицо его выдавало сдерживаемый смех. Весь вечер посетители рассказывали о шутке старика. Харчевня то и дело сотрясалась от хохота. Вскоре в неё набилось столько гостей, что выручка перса превысила месячную.
Путники переночевали на постоялом дворе. Утром расщедрившийся хозяин опять угостил весёлого старика похлёбкой, дал на прощанье свежую лепёшку и просил заезжать ещё. Платы за ночлег он не взял.
— Жаль с тобой расставаться, старик! — сказал рябой, провожая гостей к воротам. — Вчера я убедился, что и шутки приносят прибыли!
— Умный говорит, — пословицами сыплет, — отозвался старик.
Хозяин спохватился.
— Назови своё имя, драгоценный.
— Ходжа Насреддин, — был ответ.
Рябой остолбенел, потом припустил за ними, прося погостить ещё.
— Даром! — кричал он. — Будете жить даром! Только оставайтесь! Ай-вай, почему я не спросил твоё имя раньше!
Но серый ослик уже весело нёс своего хозяина прочь от постоялого двора. На оживлённой улице Ходже вновь пришлось услышать своё имя.
На перекрёстке собралась шумная компания, там то и дело слышались взрывы смеха. Когда путники проезжали мимо, до них донеслось:
— У Насреддина была строптивая жена. Так случилось, что она утонула. Ходжа пошёл её искать вверх по течению. «Что ты делаешь? — удивились соседи. — Разве она там может быть?» «Конечно, — ответил Ходжа. — Ведь она всё делала наоборот».
— А вот послушайте о воре! Однажды ночью вор забрался в дом Ходжи и стал бродить по нему в поисках поживы. Насреддин проснулся и стал ходить за ним. Вор обернулся, увидел хозяина и спрашивает: «А ты за мной зачем ходишь?» «Мне интересно знать, что здесь можно найти», — отвечает Ходжа.
Вскоре Афанасию пришлось на деле оценить остроумие своего знаменитого спутника.
Однажды дорога вывела их к реке. Ходже не захотелось мочить свои красивые туфли, да и плавать он не умел. Старик сказал Афанасию, чтобы тот переправился один и перевёз бы его обувь и ослика.
— А ты как? — спросил Афанасий.
— Подожди меня на другом берегу — увидишь, — отозвался тот.
Афанасий благополучно переплыл реку, привязав поводья Серого к хвосту жеребца. Выбрался на берег, уселся обсыхать на солнцепёке.
А старик тем временем лёг на противоположном берегу, закрыл глаза и сложил на груди руки. Вскоре подошли к реке несколько странников, по виду это были дервиши — нищенствующие мусульманские монахи, — коих много бродит по дорогам Востока. Дервиши увидели старика, подумали, что он мёртв. Оставлять покойника — великий грех. Они посовещались и решили отнести тело в ближний город, который был неподалёку на той стороне реки. Но они не знали, где переправа. Принялись спорить. Наконец предположили, что брод ниже по течению. Подняли старика и понесли его туда. Ходжа Насреддин вдруг приподнялся и слабым голосом сказал:
— Когда я был жив, то брод находился чуть выше! Вон там!
Дервиши испугались, бросили старика и убежали. Пришлось Афанасию самому переносить Ходжу через реку. Выбрались на берег оба мокрые. Ходжа вздохнул и заметил:
— Когда неудачник купается, к нему и лягушка прилипнет.
Наконец путники добрались до города Йезда, расположенного в оазисе посреди пустыни. Как говорил Ходжа, которому уже приходилось бывать здесь, Йезд славен своими урожаями шёлка-сырца. А большая часть жителей состоит из ткачей.
Проезжая по улицам города, старик озирался вокруг с весёлым любопытством ребёнка и не уставал приговаривать:
— Благословенный Йезд, любимый аллахом город! Здесь люди рождаются под счастливой звездой и никогда не умирают!
Его славословие было услышано горожанами, и кто-то спросил:
— Ты откуда такой беззаботный?
— Из Хорезма, почтеннейший, — ответил Ходжа благожелательно.
— И что, у вас в Хорезме ничего такого нет?
— Есть, почтеннейший! Как нету, всё есть!
— Что же ты хвалишь наш город, если он не лучше вашего?
— Я же гость! — возразил Ходжа. — Попробовал бы я сейчас кричать: уй, какой отвратительный, какой грязный Йезд! А сколько здесь воров! Ты первый, почтенный, побил бы меня камнями!
Вокруг засмеялись. Кто-то тронул Афанасия. Рядом стоял приземистый парень с воровато бегающими глазами.
— Продаёшь жеребца?
Афанасий ответил, что не продаёт. Парень исчез. Насреддин продолжал шутить. Вокруг сгрудились зеваки.
— Почтенные, знаете ли вы, о чём я вам хочу рассказать?
— Не знаем! — кричали зрители.
— Раз не знаете, так что мне вам говорить?
— Знаем, знаем! — спохватились зеваки.
— Ну, раз знаете, незачем вам и говорить!
Вокруг захохотали. Кто-то догадался крикнуть:
— Эй, весёлый человек! Одни из нас знают, а другие — нет! Что ты на это скажешь?
— Скажу так: пусть те, кто знает, расскажут тем, кто не знает!
