Керим-ага отослал стражников. И так далеко, что те больше не попадались Ходже и Афанасию на глаза. Судья и Насреддин быстро сошлись в цене, при многочисленных свидетелях хлопнули по рукам и отправились к дому судьи. Керим-ага поклялся платить за учение — своё и ишака — по два ахча в день. Это было недёшево. Подобную щедрость мог проявить лишь тот, кто столь же глуп, сколь и богат. Видимо, судья крепко брал взятки. Причина его щедрости выяснилась по дороге. Керим-ага спросил Насреддина, можно ли будет после обучения показать учёного осла эмиру?
— Ты приятно удивишь его! — заявил Ходжа. — Он щедро осыплет тебя наградами!
— А если я подарю ему учёного осла?
— Он немедленно сделает тебя старшим судьёй! А может быть, назначит визирем! Ведь не должен человек, умеющий беседовать с ослами, прозябать в должности базарного судьи!
Керим-ага раздулся от гордости, заметил, что умный эмир должен выбирать себе и умных визирей.
Дом Керим-аги был велик, добротен и набит всяческими припасами. Тюки шёлка хранились даже в конюшне, где было несколько красавцев скакунов арабской породы, а в отдельном деннике, поедая отборный ячмень, стоял упитанный осёл — любимец хозяина. Керим-ага сказал, что учителю жить придётся в конюшне, спать на свежем душистом сене, а питаться они будут со слугами. Насреддин шепнул Афанасию, что им следует согласиться, ибо нужно набраться сил перед дальней дорогой в Ормуз. Он осмотрел хозяйского осла, зачем-то закрутил ему хвост, отчего животное сердито взревело и застучало копытами об пол.
— Видишь, он уже начал говорить! — обрадовался судья.
Но Ходжа охладил его восторг, заявив, что осёл слишком жирен и избалован, а такие животные к обучению не расположены.
— Но его, надеюсь, можно научить? — забеспокоился Керим-ага. — Я хочу стать визирем!
— Ты станешь им! — уверил его Насреддин, задумчиво оглядывая денник. — Но придётся много потрудиться. И даже выбить лень из твоего любимца. Если ты, господин, в урочный час услышишь его рёв, не пугайся, по ночам ослы особенно понятливы, а я человек добросовестный.
— Делай с ним что хочешь, лишь бы мне предстать перед эмиром.
— Только на его рёв не вздумай являться! — ещё раз счёл нужным предупредить старик. — Иначе наука впрок не пойдёт!
— Не приду, не приду! — замахал руками Керим-ага, ещё больше потея и волнуясь. — Кормите его вволю! Я разрешаю брать самый отборный ячмень и овёс.
Тут же Насреддин, не тратя зря время, преподал судье первый урок:
— Главное, почтенный, понять ослиный язык, как он произносит своё «иа-иа»: высоким или низким голосом, помахивает ли хвостом и в какую сторону; поднимает ли уши, вертит ли головой, стучит ли копытами, косит ли глазом; сколько раз произносит звуки — один, два, три, четыре или даже пять. Сердится ли при этом или ревёт ласково. Если один раз он произнёс «иа», значит, желает выслушать умного человека, если два — то сам желает высказаться. Три произнесённые подряд «иа» означают недовольство обществом, четыре «иа» — наоборот, осёл наслаждается беседой, а если пять подряд «иа» — он жаждет, чтобы его слушали со вниманием. Ах, почтенный, какое это наслаждение — слушать рёв и вникать в его смысл! Осёл может поведать об удивительных вещах! Недавно, например, мой Серый развлекал меня всю дорогу от Багдада до Тебриза, рассказывая о полководце Александре Двурогом. А ведь это путь неблизкий, почтенный! Но для меня он промелькнул, как время от утренней до полуденной молитвы. Прекрасно иметь просвещённого осла!
Керим-ага от удовольствия потирал жирные ладони, его распирали надежды. Ни у кого во всей Персии нет, а вот у него будет!
Когда судья ушёл, Насреддин тотчас выгреб из кормушки хозяйского осла весь отборный ячмень и честно поделил его между мышастым и Орликом.
— Нельзя же беспрерывно есть! — укорил он любимчика Керим-аги. — Тебе следует похудеть, почтенный!
Ночью, когда они отдыхали на душистом сене, Ходжа несколько раз вставал и колотил упитанного осла палкой. Тот обиженно ревел, стучал копытами. Под утро старик всыпал ему соломы. Ишак, проголодавшись, быстро подмёл её и, оставшись голодным, беспокойно забегал по деннику.
Когда в полдень в конюшню робко заглянул его хозяин, осёл встретил его таким неистовым рёвом, что Керим-ага в блаженстве закрыл глаза и в полном восторге воскликнул:
— Он произнёс десять «на»! Нет, одиннадцать!
— Это только начало! — успокоил его учитель Ходжа. — Если бы ты знал, почтеннейший, сколь трудно даётся учёба!
— А что он сейчас сказал?
— Жалуется на тяготы. Говорит, что его бьют палкой и мало дают ячменя.
Керим-ага ласково обратился к своему любимцу:
— Но ведь это для твоей же пользы, дружок! Слушайся своего наставника! А уж потом я вознагражу тебя всем, чем только пожелаешь!
Осел опять взревел и махнул хвостом сначала влево, потом вправо.
— Ну-ну, — грозно прикрикнул на него Ходжа. — Опять ошибаешься!
— Дорогой Ходжа, — умильно обратился к нему судья. — А когда ты соизволишь обучить меня?
— Скоро, — проворчал тот, осматривая обломанную палку, которой он колотил осла. — Как только новую палку вырежу.
Толстый судья забеспокоился.
