Вновь грянул дружный смех. В это время Афанасий почувствовал, что держит в руках пустые поводья. Он обернулся. Вздёрнутая морда его Орлика виднелась шагах в десяти. Орлик храпел, упирался, но его вели трое, вцепившись в обрезанные поводья.
Афанасий кинулся за ними, расталкивая людей. Приземистый, который спрашивал о продаже коня, попытался вскочить в седло, но жеребец взбрыкнул, и парень свалился на землю. Жеребец ударил его задним копытом. И тут Хоробрит догнал воров. Один из них, большеносый, с густыми спутанными волосами на голове, что-то прокричал. У третьего вора, широкоплечего, в рваном халате, в руке появился нож.
Парень оскалился, хищно изогнулся. Одним прыжком Хоробрит настиг его. Широкоплечий взмахнул ножом. Проведчик подставил согнутую руку, задерживая движение ножа, свободной рукой перехватил кулак татя с зажатым в нём ножом. Запястье вора хрустнуло. Он вскрикнул и выпустил клинок. Большеносый бросил поводья, метнулся к Хоробриту. Проведчик сбил кулаком и его.
В толпе кто-то звал стражей. Их явилось сразу несколько. К Афанасию протолкался Насреддин. Оценив обстановку, кинулся к своему спутнику, крича:
— Ай, молодец! Ай, спасибо, что задержал гнусных негодяев!
Старший стражник, длинноусый, с хмурым лицом, спросил, что здесь случилось. Большеносый, показывая ему свою изуродованную кисть, плачущим голосом завопил:
— Этот человек украл моего жеребца! Мы хотели его задержать! Он убил моего родича и поломал мне руку!
— Он лжёт, почтенный! — возразил Ходжа Насреддин. — Это они хотели украсть жеребца моего друга!
— Они оба чужеземцы! — завизжал большеносый. — Хватайте их, стражи, ведите к судье!
Растерявшиеся стражники окружили Хоробрита и Ходжу, спрашивая, кто они такие и откуда прибыли. Неизвестно, чем закончилось бы дело, если бы воры не исчезли, воспользовавшись суматохой. Удрал даже тот, кого Орлик ударил копытом.
— Куда же они подевались? — недоумевал длинноусый страж, ворочая выпученными глазами. — Сами пожаловались и скрылись. Как так?
По этому поводу Ходжа заметил:
— Не стоит удивляться. Воры сбежали потому, что знали: у меня есть самый честный и неподкупный свидетель!
— Ты кого имеешь в виду, старик? — грозно зашевелил усами старший.
— Моего осла! — объявил Ходжа. — Он не слушает лжецов и не берёт откупных!
Словно подтверждая слова хозяина, серый осёл вдруг басовито взревел и махнул хвостом.
— Ну вот, слышите! — изрёк старик и обратился к Серому: — Что же ты, почтенный, сразу не сказал и тем ввёл в заблуждение достойных и благородных воинов?
— Иа-иа! — прокричал осёл. — Иа-иа!
Ходжа спокойно объяснил:
— Он говорит, что надеялся на умных и честных людей. А их здесь не оказалось. Поищем умных в другом месте, правда, Серый?
— Иа, иа! — согласился тот.
Старший стражник вдруг закричал:
— Нет, стойте! Твой осёл оскорбил меня, назвав глупым! Или платите штраф, или пойдём к судье!
Окружающие зеваки захихикали. Им явно нравилось развлечение. Такого ещё не бывало в славном городе Йезде: страж будет судиться с ослом.
— Хорошо, пойдём к судье, — охотно согласился Ходжа Насреддин. — Пусть он рассудит, кто прав: ишак или ты!
Раздался громовой хохот. Казалось, на развлечении присутствует весь базар. Стражник сообразил, что смеются над ним, и стал разгонять толпу. В это время подошёл чрезвычайно толстый, смуглый, в шёлковом халате, перс. Вытирая платком обильно выступающий пот, с интересом глядя на осла, спросил, правда ли, что тот умеет разговаривать?
Видимо, перс был важной персоной, потому что люди почтительно расступались перед ним, а стражники раболепно поклонились.
— Истинная правда, господин, — охотно подтвердил Ходжа. — Я учил его три года! Ну-ка, подтверди мои слова! — обратился он к Серому.
— Иа-иа! — проревел тот и махнул хвостом.
— Вот видишь, почтенный!
— Но я не разобрал слов разумного животного, — застенчиво прошептал толстяк, косясь на осла.
Насреддин с лукавой назидательностью сказал, что разговору с его Серым тоже надо учиться. Перс спросил, долго ли нужно этому учиться.
— Такой смышлёный господин, как ты, усвоит уроки за самое малое время! — заявил Ходжа.
— Продай мне своего осла.
— Не могу, господин. Я ему стольким обязан! Он любит путешествовать, вдыхать запахи дорог. Мы привыкли друг к другу и умрём от тоски, если разлучимся. Ведь правда? — обратился старик к мышастому.
— Иа, — подтвердил тот.
— Видишь, господин, он согласен. Сказал «иа» и не взмахнул хвостом. Если бы он при этом махнул хвостом вправо, значит, я солгал. А если влево, то обиделся на меня.
— Тогда научи моего ишака разговаривать, — попросил перс.
— Этого мало, господин. Нужно вместе с ним и тебя научить. Но наука эта долгая и требует расходов.
— Я возмещу расходы!
— Сначала заплати вон тому стражнику, который так подобострастно слушает тебя. Он грозился отвести нас к судье.
— Но я и есть судья! — воскликнул перс. — Я Керим-ага!
