Фатима внимательно слушала. Министерство рассматривало подобную вероятность. Джинны не просто вернулись в мир, они стали его частью – они работали, жили и взаимодействовали с людьми. Секс был неизбежным итогом. Слухи о плотской ненасытности джиннов стали предметом непристойных шуток и песен. Но встречались и отношения иногда серьезные. Деторождение джиннов, во всяком случае с другими джиннами, оставалось тайной. Никто не видел младенца или ребенка джинна. Однако полуджинны часто появлялись в старых историях и фольклоре. Говорили, что Билкис, царица Савская, была полуджинном, помимо прочих известных личностей – и все они предположительно обладали сверхъестественными способностями. Министерство прогнозировало, что после возвращения джиннов человечество снова вступит в эпоху, когда появятся люди, которых нельзя будет просто называть людьми – с магической родословной и непредсказуемыми, неизвестными способностями.
– Кто из них ты? – спросила Фатима. – Та, что сидит здесь, или… – Перед ее глазами мелькнул образ нечеловеческого существа: изогнутые бараньи рога, острые зубы и кошачьи глаза.
– И та и другая. Я та, кого ты видишь перед собой. Какой я вижу себя бо́льшую часть времени. А иногда… я та, кого ты видела раньше. Я знаю, это трудно понять.
Приуменьшение. Фатиме проще было понять двух Махмудов. Она вспомнила тетю Сити, мадам Азизу. Что ей сказала старая женщина? Что Сити подобна ветру. «Слишком много взяла от отца». Эти слова обрели новое значение. Как и многое другое. Способности Сити: магия, дарующая ей скорость, позволяющая преодолевать стены и прыгать на невозможные для человека расстояния. Эта магия всегда смущала Фатиму. Но она никогда не спрашивала. «Может, ты и не хотела знать. Может, ты знала, что ответ приведет к чему-то подобному». В голову закралась еще одна мысль. Головокружительное блаженство, которое она ощущала рядом с Сити. Ее почти электрические прикосновения. Нет, эта мысль была с ней всю ночь. Просто сейчас она наконец позволила себе на ней остановиться.
– Ты когда-нибудь… – Ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. – Ты использовала на мне магию джиннов? Мы из-за нее сошлись?
Сити выглядела так, словно получила пощечину. Шок сменился болью, а затем в ее глазах вспыхнул гнев.
– Я бы никогда так не поступила. Я не мой отец. Не думала, что ты будешь об этом спрашивать. – Голос Сити снова задрожал, и на этот раз ее лицо не скрывало чувств.
– Разве? – взвилась Фатима, охваченная собственными эмоциями. – Ты мне лгала. Какой реакции ты ожидала?
– Я не лгала. Женщина, которая смеется с тобой, танцует с тобой, делит с тобой постель, моет твои волосы. Все это я!
– Но та, другая женщина, это тоже ты. Ты сама сказала. Они обе – ты.
Сити не спорила и ненадолго затихла.
– Я хотела тебе сказать, – наконец ответила она. – Я столько раз пыталась. Но как я могу рассказать о себе агенту Фатиме из Министерства алхимии, заклинаний и сверхъестественных сущностей? Вот она я, последние слова из этого проклятого названия. Я представляла, как ты смотришь на меня, будто я какая-то диковинка. Образец для изучения. Предмет исследования. Еще одна
Рамзес мяукнул, сигнализируя, что они слишком повысили голоса, и Фатима ощутила, как лицо наливается жаром. Как бы она восприняла признание Сити? Может, отчасти это и было ее реакцией? Ей вспомнились слова Бенни: «Обычно секреты, которые мы храним в самой глубине сердца… мы их прячем потому, что боимся, что подумают другие люди. Как они могут нас осудить, если узнают». Возможно, эти слова стоило обдумать. Но на кону стояло нечто большее.
– Вчера вечером другая ты пыталась меня убить. – Ее рука инстинктивно поднялась к шее. – Ты не можешь себя контролировать? Когда ты… джинния. – Это слово все еще трудно было произнести.
– Когда я джинния, я чувствую себя… свободной. – Сити закрыла глаза, словно воспоминания были слишком сильными. – Всего просто больше. Каждое чувство. Каждое ощущение. И мне это нравится. – Она снова открыла глаза, глядя на Фатиму. – Знаешь, куда я хожу по ночам? Когда покидаю твою кровать перед рассветом? Летать. Парить над городом. Если бы ты могла его видеть, как вижу я – сияющей драгоценностью, что просится в руки! – Она протянула руку, воспроизводя движение, лицо озарило мгновение радости. – У меня нет для тебя печальных историй. Я не трагический персонаж, затерявшийся меж двух миров. Я наслаждаюсь тем, кто я есть. Что я есть. – Ее голос ожесточился. – То чудовище, он отнял ее. Отнял мою свободу. – Сити постучала пальцем по виску, лицо исказилось, пока она искала слова для объяснения. – Я слышала его голос. В своей голове. Будто он оказался внутри меня и кричал, так что я больше ничего не слышала. Та часть меня, что была мной, потеряла голос. Я пыталась бороться, но он просто отодвинул меня в сторону. Я была там, но словно и нет – глубоко похороненная, утонувшая, пока мое тело исполняло все, чего он хотел. Чего он требовал. Ты понимаешь?
