Стекло хрустнуло, рассыпалось в пыль, а в лицо ударил резкий запах свежей травы. В груди что-то щёлкнуло — словно на миг сердце исчезло, уступая место странному холодному покою.
Я ждала потока образов, калейдоскопа чужих воспоминаний, но ничего не происходило. Открыла глаза и растерянно посмотрела на Радану.
— Чужая память будет появляться постепенно, — объяснила ведьма. — Вспышками. Это случится, когда ты увидишь что-то знакомое Джорджиане или то, что вызовет ассоциации.
Я только кивнула — язык будто примерз к нёбу.Взгляд упал на осколки стекла, усыпавшие стол. Я машинально провела рукой — и они тут же собрались в аккуратную кучку, а потом и вовсе исчезли.
Я смотрела на свою ладонь в изумлении. Вот и первое применение магии. Получилось так легко, будто я делала это тысячи раз.
Перед глазами всплыл образ: разбитая склянка, жидкость разливается по полу, тот же жест рукой — и всё исчезает. Первое воспоминание.— Спасибо, — прошептала я.
В тот же миг в голове мелькнул голос мачехи, язвительно твердящий, что мне достались бесполезные магические способности. Кажется, она не уставала повторять это Джорджиане.
Но я с ней категорически не соглашалась. На мой взгляд, умение убирать следы — неоценимо и в быту, и для заработка. Убрал — и чисто. А может, и врагов так можно стирать? Надо будет попробовать.
— Держи брошь, — Радана протянула мне украшение в виде маленькой зелёной птицы. — Пусть все знают, что ты теперь у меня работаешь. А вот и трудовой договор.
Я бегло пробежала глазами по строчкам, поставила подпись. Только сумма оплаты вызвала замешательство — я даже не могла понять, сколько собирается платить мне ведьма. Деньги сейчас волновали меньше всего, но мысль о том, что Джорджиана не разбиралась в подобных вещах, неприятно царапнула. Жизненного опыта у неё было не много, и тот — не из приятных.
Впрочем, обещание Раданы помочь с документами Лилиан меня порадовало. Увы, в памяти предшественницы не всплыло ни одного юридического нюанса. Придётся учиться самой.
На этом мы и распрощались. Меня удивило, как легко Радана открыла двери: взмахнула рукой, и они сами распахнулись перед ней.
За калиткой уже ждал извозчик, которому ведьма заранее написала. Самостоятельные кареты здесь — редкость.
Только когда повозка тронулась, я открыла сумочку, достала листы для мгновенной переписки. Я обещала Аглае сообщить, что меня приняли. Но мысли крутились вокруг Лилиан — как она там?
Лилиан за всё время моего отсутствия так и не написала ни строчки. Пришлось первой отправить короткое письмо, мол, у меня всё хорошо, и я скоро вернусь. Ответ пришёл почти мгновенно. Всего три слова:«Ты действительно приедешь?»
В этих нескольких символах таилась такая бездна удивления и осторожной надежды, что стало невыносимо больно. Словно отголосок чьей-то давней глубокой раны. Я торопливо написала:«Конечно», — и только тогда заметила, как предательски дрожит рука.
Разумеется, Лилиан боялась. Её уже бросили — и не кто-нибудь, а родной человек, прямо сегодня. Что ещё она могла ожидать от чужой “тётки”, появившейся в её жизни так внезапно?
Тётка… Я совсем забыла, ведь здесь мне восемнадцать, точнее, этому телу. Быть может, мой слишком юный вид только усложняет Лилиан попытки поверить, довериться.
А ведь скоро мне самой предстоит работать в приюте, где у детей доверия ещё меньше. Я пока с трудом представляю, каковы будут мои обязанности, как часто придётся с ними общаться и что вообще требуется от помощницы. Очень надеюсь, что всё объяснят в первый же день.
Аглае я тоже написала — сообщила, что нашла работу и теперь официально помощница ведьмы. Аглая обрадовалась за меня, ответила, что с Лилиан всё в порядке, и добавила, что уже наведывалась к девочке.На душе стало немного теплее.Хорошая она, Аглая. Добрая.Пусть ей и не понравилось место, где я нашла Лилиан, но она даже без просьбы зашла её проведать.Вспомнилось: Аглая всегда любила детей. Я вдруг поняла, что когда-то она работала в имении Рауз, когда Джорджиана была маленькой. Часто угощала девочку выпечкой, обнимала, рассказывала сказки по вечерам.
Но когда умер отец Джорджианы, мачеха выгнала Аглаю, лишив падчерицу единственного по-настоящему близкого человека.Впрочем, когда Джорджиана подросла и смогла ходить за покупками в город, она случайно увидела Аглаю и с тех пор стала иногда заглядывать к ней в таверну. Правда, долго задерживаться не могла: мачеха при малейшем опоздании наказывала.
Воспоминания о второй жене отца были такими тяжёлыми, что я искренне удивлялась, как Джорджиана вообще дожила до совершеннолетия. Как эта женщина не уморила падчерицу — загадка. Даже замуж выдать собиралась, при этом постоянно твердя, что Джорджиана ни на что не способна, никому не нужна и, вдобавок, “ужасно некрасива”.
Какая уж тут вера в себя…Помнилось даже, как мачеха с ехидной усмешкой говорила, что, наверное, Джорджиана годится только ведьме — на ингредиенты для зелий. Похоже, она сознательно старалась отгородить падчерицу от единственного человека, кто мог бы ей помочь.
