Мы поздоровались, и Лилиан, смутившись, робко назвала своё имя. Щёки у неё тут же запылали, но Радана лишь мягко кивнула.
— Проходите, не стойте на пороге, — пригласила она, — тут сквозняк.
Ведьма провела нас в знакомый мне кабинет. Здесь царила удивительная атмосфера уюта и загадки: воздух был насыщен ароматом лаванды, дымка и чего-то сладкого, что сразу напомнило о доме и детстве. На столе уже стояли две чашки горячего чая и тарелка с медовыми пряниками.
— Угощайтесь, — ласково предложила Радана, — дорога долгая, а разговор предстоит важный.
Я взяла пряник, и Лилиан, поколебавшись, потянулась за маленьким бочонком в сахарной глазури. Ведьма улыбнулась ей, чуть наклонившись:
— Не бойся, детка. Здесь тебя никто не обидит. И я постараюсь ответить на вопрос Джорджианы о том, что произошло в лесу. Но, боюсь, без твоей помощи, Лилиан, мне не обойтись.
Мы обе замерли в ожидании её слов.
— Для этого нужно провести небольшой ритуал, чтобы узнать что-нибудь о твоих кровных родственниках, — пояснила ведьма.
Лилиан нахмурилась.
— У меня только дядя и кузина…
— Но ведь ты всегда хотела знать хоть что-нибудь о матери и об отце? — мягко спросила Радана.
Лилиан посмотрела вниз, и я увидела, как в ней борются страх и любопытство.
Ведьма подошла к окну, медленно задвинула плотные шторы, и свет, наполнявший комнату, сразу стал мягким и приглушённым. Затем она хлопнула в ладоши — и по периметру кабинета одна за другой вспыхнули свечи, словно их разбудили прикосновением колдовства. Их золотистый свет затрепетал на стенах, отбрасывая длинные тени.
— Так заведено, — мягко пояснила Радана, перехватив мой удивлённый взгляд. — Магия любит сумерки.
Она подошла к письменному столу, достала из шкафа хрустальную чашу, несколько склянок с разноцветными жидкостями и маленькую баночку с сушёными травами. Я заметила, как ловко её длинные пальцы раскладывают всё необходимое.
— Этот ритуал я провожу каждый раз, когда ко мне попадает новый ребёнок, — сказала ведьма, пока откупоривала склянки. — Правда, чаще всего — без их присутствия. Им не всегда стоит знать правду о прошлом.
Я сразу поняла, почему. В приюте ведь почти все дети были оставлены родителями. Не каждому ребёнку под силу услышать о тех, кто от него отказался. Но Лилиан — исключение. Она считала, что её родители умерли.
С тихим журчанием Радана влила в чашу понемногу из каждой склянки. Жидкости сливались, образуя мутноватую серую смесь, по которой пробегали радужные отсветы.
— Пропорции здесь не важны, — заметила ведьма, бросив на меня взгляд с едва заметной улыбкой. — Думаю, однажды тебе пригодится этот навык.
Я кивнула, а она уже протянула мне ножницы и чистую салфетку.
— Теперь мне нужны несколько волосков или обрезки ногтей Лилиан.
Девочка сжалась, словно ёжик, и молча уставилась в пол. Я мягко взяла её за руку.
— Давай я помогу, — предложила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.
Лилиан кивнула, её пальцы дрожали, но она не отстранилась. Я аккуратно срезала крошечный кончик ногтя, удивившись, какие у неё красивые, ухоженные руки, несмотря на всё пережитое. Затем опустила обрезок на ладонь ведьмы.
Ведьма осторожно бросила его в чашу. Смесь мгновенно вспыхнула золотом, и по поверхности пробежала лёгкая рябь. Ведьма трижды помешала содержимое серебряной палочкой, и в глубине чаши стали проявляться светящиеся точки и тени.
— Вот, смотри, — указала она на белые точки, которые плавали в золотой жидкости. — Это твои родственники по материнской линии: дядя и двоюродная сестра. А вот эта большая чёрная точка — твоя мама. Её больше нет в живых.
Ведьма коснулась поверхности палочкой — и на мгновение над чашей проступило лицо молодой женщины с мягкой улыбкой, очень похожей на Лилиан. Волна нежности и грусти затопила комнату.
— Мама… — всхлипнула девочка, но видение тут же растворилось, оставив только золотистую рябь.
Теперь Радана осторожно стала помешивать жидкость против часовой стрелки. В центре образовалась новая точка — белая, яркая, чуть отделённая от остальных.
— А вот твой отец, — сказала ведьма, пристально вглядываясь в чашу. — Он жив. Более того, он остался единственным в своём роду из живых.
Лилиан недоверчиво раскрыла рот, а её глаза округлились.
— Не может быть… — выдохнула она.
Ведьма осторожно коснулась белой точки, но в этот раз ничего не проявилось — только по поверхности пробежала тёмная тень, а затем всё исчезло.
— Его имя скрыто магией. Очень сильной, — тихо сказала Радана, и в её голосе прозвучала явная настороженность. — Скорее всего, он почувствует это. И вполне может отследить, кто именно пытался его найти…
Ведьма задумчиво провела пальцами по поверхности стола. Я поймала её взгляд — внимательный, напряжённый.
В груди у меня заныло тревожное ожидание. Кто же он, отец Лилиан? Знает ли он вообще, что у него есть дочь? Может быть, он понятия не имеет о её существовании, а если узнает… захочет ли заботиться о ней? Или просто отвернётся, оставив всё, как есть?
Я вдруг почувствовала себя ответственной за ту крошечную надежду, что только-только появилась в глазах девочки.
