— А ты ещё кто такая? — раздался сердитый женский голос.
Я обернулась и увидела в дверях полную женщину в потёртом фартуке и старомодном колпаке, из-под которого выбивались редкие жёсткие пряди седых волос. Лицо у неё было круглое, с красными щеками и острым подбородком, а нос казался непропорционально крупным — будто специально созданным для того, чтобы принюхиваться к чужим делам. Маленькие, цепкие глазки смотрели на меня исподлобья с плохо скрываемой враждебностью, а тонкие губы были сжаты в упрямую линию. На пухлых руках, скрещённых на груди, виднелись следы ожогов и царапин — память о долгих годах у плиты. Она стояла, не двигаясь, словно загораживая собой весь проход.
— Опять госпожа Радана кого-то притащила! — проворчала она, не дождавшись моего ответа. — Как будто своих дармоедов мало. Тощая ты, кожа да кости!
Я на миг растерялась. Почему-то думала, что ведьма не возьмёт на работу того, кто так запросто оскорбляет незнакомцев. Конечно, Радана не представила меня персоналу — с моим возрастом меня вполне можно было принять за одну из воспитанниц. Но это не давало никакой женщине права обращаться так со мной. Интересно, говорит ли она подобное детям?
Я выпрямилась и ответила максимально спокойно:
— Здравствуйте. Я Джорджиана Рауз, помощница госпожи Раданы и новый сотрудник этого приюта. А с кем имею честь познакомиться?
Слово "честь" прозвучало с лёгким, но намеренным сарказмом, однако я старалась держать голос ровным и вежливым — такие люди особенно не любят, когда сохраняешь достоинство.
— Ты? Помощница? — женщина рассмеялась с ноткой истерики. — И за какие такие заслуги? Кто-то, видно, хорошо заплатил Радане — иначе я ничего не понимаю!
— Я просто попросила о работе, и меня взяли, — не меняя тона, пояснила я. — Может, вы всё-таки назовёте своё имя?
Женщина фыркнула, но представляться не спешила.
— Быть того не может! — возмутилась она. — Радана обещала проверить мою племянницу, и если та подойдёт, взять её на место помощницы.
В её тоне послышалась обида и зависть, будто эта должность — нечто ценное и желанное.
— Я прошла проверку, — пояснила я, заметив, как её лицо налилось краской. — Если у вас есть вопросы — обратитесь к госпоже Радане. Я не в курсе её планов.
— Конечно, если кого другого не найдётся, — процедила женщина сквозь зубы. — Посмотрим, сколько ты тут продержишься. Может, ты и сама скоро сбежишь.
— Почему вы так думаете?
— Потому что ты хрупкая, а дети у нас не подарок, — женщина усмехнулась злорадно. — Я бы сказала, они самые настоящие монстры.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но позволила себе только коротко улыбнуться:
— Спасибо за предупреждение. Но я предпочту составить собственное мнение.
— Что ж, удачи, — пробурчала женщина таким тоном, будто желала мне вовсе не удачи, а самой мучительной участи, какую только может придумать уставшая от жизни кухарка. — А мне ещё этим проглотам ужин готовить.
Она развернулась, шумно выдохнула и, сотрясая пол тяжёлыми шагами, скрылась в коридоре, оставив после себя запах печёного хлеба вперемешку с чем-то подгоревшим. Я предпочла не задерживаться в её обществе дольше необходимого — в этом доме и без того хватало испытаний для новичка.
В следующей комнате на стене висело расписание — точнее, расписание приёмов пищи. Оно выглядело удивительно лаконичным: завтрак, обед и ужин. Всё. Никаких тебе вторых завтраков, полдников, перекусов на ходу и уж тем более ночных походов к холодильнику. Неудивительно, что дети здесь вечно голодные: при таком режиме даже взрослый бы проголодался, не то что растущий ребёнок.
В нашем мире, вспоминалось мне, в детском саду или лагере детей кормили куда чаще — и всё равно они умудрялись просить добавки. Да что там, мы сами с коллегами иногда удивлялись, сколько еды может исчезнуть в бездонных желудках подростков. Порой я ловила себя на мысли: где же это всё в них помещается? И ведь это — безо всякой магии.Интересно, а у оборотней и полукровок аппетит сильнее, чем у обычных детей?!
Я взглянула на часы: до ужина оставалось ещё три часа — времени предостаточно, чтобы освоиться и заодно разведать, где находится столовая. Я отправилась по коридору, стараясь запоминать каждую мелочь: крючки для верхней одежды, старинные резные рамы с детскими рисунками, запах древесины и сушёных трав. Дом казался живым, наблюдающим за каждым шагом нового жильца. Вдруг за поворотом я столкнулась с девушкой. Она была невысокой, с тёмными вьющимися волосами и отчётливо острыми, почти хищными чертами лица. Я невольно задержала дыхание: в её взгляде было что-то волчье, диковатое, но не враждебное.
— Здравствуйте, — выдохнула я, одновременно надеясь и опасаясь, что эта встреча будет такой же «тёплой», как и предыдущая.
— Здравствуйте, — ответила девушка приветливо и тепло. Однако взгляд был внимательный, скользнул по мне с головы до ног, а в осанке чувствовалась настороженность. — Вы, наверное, гостья госпожи Раданы?
— Не совсем, — ответила я, пытаясь говорить увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Я теперь здесь работаю.
