И вот теперь, похоже, грандиозное строительство завершилось. Классный дом получился в итоге и современный. Поблескивают стекла круглого окна на втором этаже, солидно выглядит нагретая солнцем новенькая железная крыша. Со двора бесследно исчезли кирпичи и строительный мусор. Замощенные дорожки и недавно высаженные декоративные кустарники радуют глаз. Елочки и какие-то другие покупные хвойные здесь тоже посадили. Не хватает только альпийской горки и водоема, чтобы двор напоминал картинку в журнале по ландшафтному дизайну. Даже не заходя в дом, можно догадаться, что внутри тоже царят достаток и благополучие. Надо же… Вот только дедовский забор не успели заменить, он такой же, как и был в прежние времена.
Энже заводит Тимура на высокое крыльцо и уже тянется к дверной ручке, как дверь вдруг сама открывается изнутри. Появляется парень на вид чуть постарше Тимура, вопросительно смотрит на него.
– Эмиль, это Тимур. Он к Зубаржат апе[8] приехал, – говорит Энже.
У брата и сестры очень светлая кожа, несмотря на то что сейчас лето и от загара вроде бы не убережешься, даже если захочется. На этом сходство заканчивается. В остальном они ничуть не похожи. У Эмиля совсем нет веснушек, волнистые волосы скорее каштановые, чем рыжие. И черты лица тоже совсем другие. Большие глаза не карие, как у сестры, а необычного цвета – смесь зеленого и синего. Наверное, это и называется «цвет морской волны». По сравнению с братом Энже кажется простушкой. Она просто симпатичная, а вот Эмиль – хоть на журнальную обложку. Только отстраненный какой-то. Хотя это и не портит его.
– Привет, – Эмиль небрежно кивает, скользит равнодушным взглядом по лицу Тимура и сходит с крыльца.
– Давай сюда, – Энже заводит Тимура в прихожую (точнее, в просторный холл), потом в гостиную. – Сок будешь? И чипсы… Можем ужастик какой-нибудь посмотреть, если хочешь.
– Было бы отлично, – отвечает Тимур и садится в кожаное кресло перед телевизором с широченным экраном. Практически домашний кинотеатр. И в целом обстановка в доме полностью преобразилась. Если раньше были лишь голые стены да сборная случайная мебель, то теперь тут все словно в загородном доме какого-нибудь крутого бизнесмена. Когда и каким образом Галимовы успели так разбогатеть, интересно?
Энже приносит пакет чипсов и стаканы с апельсиновым соком, один стакан протягивает Тимуру. Замечает в окне стройный силуэт Эмиля, который направляется куда-то вглубь участка.
– Опять в лес потащился, – недовольно произносит Энже и усаживается в другое кресло. – А если не в лес, то целыми днями дома торчит. Делать ему нечего…
Чувствуется, что Энже не ладит со старшим братом.
– Он разве не учится нигде? – спрашивает Тимур, чтобы поддержать разговор.
– Нет, еще в прошлом году школу окончил. Поступать никуда не захотел, хотя была возможность. От армии его отмазали. Правда, он почти всю осень и всю зиму проболел. Лежал в своей комнате или вот тут, в гостиной на диване. То живот болит, то сердце, то голова, или тошнило. Нет, он не жаловался, просто отвечал, когда к нему очень уж приставали с расспросами. Его даже в Казань отец возил на обследование, так диагноз и не поставили, ничего серьезного не нашли. А потом бабушка Аниса всякими травками и заговорами Эмиля вылечила. Сейчас нормально все. Только все равно он как вареный остался. Ничего ему не надо, все неинтересно. Работать ему тоже неохота. Дурака валяет целый день.
Тимур припоминает: когда в детстве играл с Энже и другими соседскими детишками, Эмиль водился с ребятами постарше и не обращал внимания на мелюзгу. Два года разницы в таком возрасте – это порой целая пропасть.
– А помнишь, как мы к Шамиль абыю[9] залезли во двор? – спрашивает Энже.
– Еще бы!
Да, это была целая эпопея, причем довольно рискованная. Шамиль абый, дом которого стоит на соседней улице, разводил нутрий, а двор охранял злющий пес неизвестной породы. Попасться на зуб охраннику нутрий – врагу не пожелаешь. Поэтому никто не рисковал заглядывать на двор Шамиль абыя без особого приглашения. А тот и не приглашал. Но это взрослые. Зато кое-кому из детей очень сильно хотелось полюбоваться таинственными зверьками.
