От возни, которую затеял Гром, и от воспоминаний о волшебном лесном саде Тимура отвлекает уж совсем неожиданное явление. За забором сначала поднимается чья-то рыжая макушка, потом выглядывает вся голова. Карие блестящие глаза с любопытством впиваются в Тимура. Девчонка, наверное, стоит на лестнице или на чем-нибудь вроде перевернутой бочки – иначе за высокий глухой забор не заглянешь. Незнакомка явно намерена завязать разговор.
Но пока что оба молчат, только внимательно рассматривают друг друга.
– Ты разве меня не узнал? – наконец спрашивает она.
С какой стати он должен ее узнавать? Если и виделись прежде, то уже девять лет прошло, все изменилось. Они теперь взрослые и давно не похожи на детей.
– Эх ты, – обижается девчонка. – С памятью проблемы? Я ведь Энже, мы с тобой вместе играли, когда ты раньше сюда приезжал.
– Ну да, точно. – Какой-то смутный образ давней приятельницы вырисовывается у Тимура в голове. Рыжие косички, короткое голубое платьишко, сбитые коленки. Чей-то велосипед, на котором они по очереди катались, не всегда вписываясь в повороты… Честно говоря, за эти годы Энже изменилась почти до неузнаваемости. Однако при желании вспомнить ее все-таки можно. – Привет. Теперь узнал, конечно. Ты так и живешь тут?
– Ага. Десятый окончила. После школы в колледж пойду, скорее всего.
– А я к бабушке приехал недели на три. Может, и на месяц.
– Заходи к нам, поболтаем, – предлагает Энже. – Мне сейчас все равно делать нечего. Придешь? Я тогда пойду калитку открою.
Почему бы и не наведаться в гости? Яблоки подождут, никуда не денутся. Дэу эни предупреждать не обязательно, он же ненадолго уходит. Тимур ставит почти полную корзину под яблоню и направляется к воротам. Отпирает засов, прихватывает висящий на гвоздике ключ. Потом закрывает калитку снаружи. А калитка в соседском высоком заборе уже настежь распахнута. Теперь и Энже можно рассмотреть как следует. Невысокая, миниатюрная, в короткой джинсовой юбчонке и белом топике… Ярко-рыжие волосы прямо полыхают, рассыпаются по плечам, щеки и нос сплошь покрыты веснушками.
– Ну, типа, добро пожаловать.
Этот дом, стоящий в одном ряду с домом Зубаржат, уже давно стал притчей во языцех. Идеальная мишень для насмешек и пересудов. Местные остряки называли его стройкой века. Глава семьи Галимовых переехал сюда из ближайшей деревни. Тогда он еще был полон сил и надеялся на лучшую жизнь и удачу. Снес полученный по наследству от дяди дом – невзрачный и довольно ветхий, но еще способный продержаться пару десятков лет, – и затеял грандиозное строительство. Ахмет Галимов временно поселился в наспех обновленном сарае вместе с молодой женой. Надеялся, что долго тут ютиться не придется. Однако крупно просчитался. Деньги и возможности иссякли быстро, вскоре после того, как был готов фундамент. Дальше пришлось совсем туго. Тем более что Ахмет не просто задумал построить новый дом. Нет, он мечтал возвести настоящий особняк для своей будущей семьи, которая обязательно окажется большой и дружной. Проект двухэтажного кирпичного дома подарил Ахмету друг-архитектор. На чертеже все выглядело лучше некуда – сложный узор из красного и белого кирпича, необычная форма крыши, огромное круглое окно на втором этаже… На фоне деревянных деревенских домов такой особняк смотрелся бы оригинально и даже вызывающе. Вот только воплотить проект в реальность оказалось Ахмету не по средствам. Первенец Галимовых попал в утепленный и расширенный сарай. Нет ничего более постоянного, чем временное жилище. За первым сыном появился второй, потом одна дочь, потом другая, потом еще один сын… Дети росли быстро, а вот дом – очень медленно, главе семьи пришлось справляться своими силами. Только через восемь лет Галимовы наконец перебрались в свой дом. Тогда же Ахмет привез из родной деревни старуху мать. Более-менее готов был только первый этаж, а его отделка и строительство второго этажа растянулись еще на долгие годы. Подросшие дети не рвались достраивать этот недодворец, который пожирал почти все заработки и силы отца. Дом давно стал им ненавистен, а родная деревня казалась чужой и недружелюбной. Как только появилась возможность, старшие сыновья и дочери разъехались – кто в Казань, кто в Нижнекамск. Подальше от деревни, где многие посмеиваются над мечтателем Ахметом, который упорно строит чудо-дом, пока его дети ходят в обносках, а жена еле сводит концы с концами, чтобы всех прокормить. Когда Тимур девять лет назад приезжал в деревню, второй этаж оставался недостроенным, а на первом этаже так толком ничего и не было доделано. Но сам силуэт дома выглядел внушительно, рядом с ним даже добротный и вместительный дом Зубаржат смотрелся довольно скромно.
