Есислава ревела так сильно, что разболелась голова. А потом смех стал стихать, заскрипели деревья, запели птицы. И она начала засыпать. Наверное, нужно было бороться, но Еся так устала. Будь что будет.
Она заснула на холодной земле, крепко обнимая себя за плечи.
Всё тело ныло. И хотя лежать было мягко, Есислава принялась вертеться с бока на бок. Всё ей не лежалось. То нога, то рука, то жарко, то холодно. В конце концов, она совсем проснулась и открыла глаза.
Еся с мгновение просто моргала, не в силах понять, что с ней приключилось. Она пыталась разглядеть, где лежит, но не могла.
Есислава в ужасе подскочила на кровати.
Не видит! Она ничего не видит! Темнота. Полнейшая. Кромешная. Черная. Ни очертаний предметов, ни лучика света. Ничего.
Еся коснулась руками глаз и облегченно выдохнула. Повязка… У нее на глазах повязка. Всего-то… Святогор, наверное, утром проказничал.
Осознание окатило Есю словно холодная вода. Ах, да… Нету же тут никакого Святогора. Не может он быть в лесу. Он остался в деревне с родителями.
Но где же сама Еся? На чем таком мягком сидит?
Она схватилась за край повязки и уже собиралась потянуть вниз, как сбоку донесся знакомый голос:
— Не снимай. Хочешь жить — не снимай повязку, — Еся в страхе застыла. Это был тот самый голос из сна. Только теперь он не звучал нежно. Обычный хриплый мужской голос.
— Кто здесь?! — спросила она, хотя и так всё поняла.
Ответом ей была звучная усмешка.
— Неужто жениха не узнала? — насмешливо произнес Болотник. Есислава сглотнула. Ну вот и конец ее. — Знаешь ведь, что будет, если в глаза мне посмотришь?
Она кивнула. Все тело закаменело. Еся боялась шелохнуться. Он тут. Здесь. Говорит с ней. Сидит где-то рядом и говорит.
— Если не хочешь сгинуть, не снимай платок. Спи в нем, по комнате своей в нем ходи. Только когда будешь умываться, снимай. Но очей не открывай. А не то утоплю тебя в болоте. Не пожалею. Всё поняла, Есислава?
Она снова закивала.
Послышался скрип. Застучали шаги. Что-то заскрежетало по полу. Сердце Есиславы забилось, как ошалелое. Неслось галопом. Казалось, вот-вот выскочит.
Что происходит? Что он делает? Да будь она проклята — эта повязка! Будь всё это проклято! Как же страшно! Страшно не видеть, не знать, не понимать…
Она вжалась спиной не то в спинку кровати, не то в стену… Горячая не то лапа, не то рука — сразу было не понять- сжала ее запястье.
Есислава бесславно завизжала что есть мочи. От усилий аж у самой уши заложило.
Ее вдруг резко потянули. Она оказалась сжата медвежьей хваткой. Хозяин, прижав ее к себе, лапой-рукой закрыл рот. Еся перепугалась пуще прежнего.
Не потопит! Он ее задушит! Вот как пить дать, раздавит своими руками-лапищами.
Есислава принялась вырывать. Брыкалась как строптивая коза. Силы вдруг нашлись, чтобы и колотить Болотника, и ногами махать.
— Дурная баба! Кто ж вас такими-то рожает?! Успокойся! Не сделаю я тебе ничего! Прекрати, а не то хуже будет! На привязь посажу!
А слова-то его лучше не сделали. Еся, как про привязь услыхала, так принялась молотить Болотника сильнее.
— Есислава! — Грозно прорычал он ее имя, и Еся застыла. Всё… Сейчас сам повязку с ее глаз стянет и заставит в свои глаза смотреть. А потом всё — дно болота пристанище ее.
— Не верещи. Я тебя сейчас отпущу. А ты не верещи. Поняла? Я возьму тебя за руку и дам потрогать, что тут есть. Ты же не видишь. Поняла?
Есислава замерла. На животе она точно чувствовала пальцы, а за спиной — обычное человеческое тело.
Еся осторожно коснулась своими пальцами его ладони, закрывающей ей рот. Перстень, сухая кожа, край рукава рубахи. Она подняла руки выше и нащупала лицо. Нос. Глаза. Борода колючая, но, кажется, аккуратная, уши, губы… Человек, вроде…
— Где еще желаешь потрогать? — насмешливый голос раздался у уха. У Еси по спине побежали мурашки. — Не стесняйся, говори. Я, глядишь, помогу найти нужное место.
Есислава возмущенно замычала в его руку и снова принялась вырываться. На утопление она была согласна, а на всякое «не стесняйся» — нет.
— Да угомонись ты! Угомонись! Не серьезно я. Ничего тебе не сделаю. Хватит! Есислава!
Она сдалась и обмякла на руках. Будь что будет. Она ведь в его власти. По крайней мере, Хозяин не чудовище. Лик у него человеческий.
— Вот так бы сразу, — он отпустил ее.
— Что вы со мной сделаете? — спросила Есислава сразу, как почувствовала свободу.
— Ничего. Если повязку не снимешь. Давай-ка, — он коснулся руки. Еся вздрогнула.
Она совсем ничего не видела, не понимала, где находится. Даже, как выглядит Хозяин, не знала. И от этого чувствовала, будто всё вокруг вертится, и пол под ее ногами неустойчивый. Странные ощущения застилали страх. Дикий ужас постепенно унимался.
— Вот, — Хозяин взял ее за запястье и направил руку. — К твоей постели я стол подвинул. А вот тут кровать. Садись. Осторожно, — он помог ей сесть. — А это ложка, — положил ее руку на деревянный предмет. Еся не могла быть уверенной в то, что трогает, судила по смутным ощущениям. — Здесь каша, — он взял ее вторую руку и прислонил к теплому горшку. — Поешь и отдохни.