— Зачем? — ошарашенно спросила Есислава. Она, вообще-то, ожидала, что ее топить будут, убивать, а не… откармливать.
— Что зачем?
— Зачем Хозяину Багряных Болот заботиться обо мне? Разве не должна я просто умереть, чтобы вы оставили деревню в покое? — Еся не собиралась есть. Тут совсем не до еды. Она во влодениях Болотника! Нечистого духа, который погубил столько молодых девушек и держит в страхе ее деревню. Да какая ж тут еда и отдых?
— На этот вопрос я тебе ответить не могу. Знай, что из прихоти убивать тебя я не стану, — его голос стал тихим, далеким и печальным. Таким же, каким он звал ее к себе. — Поешь и отдохни. Тебе нужно залечить раны. Из комнаты не выходи. Иначе запру.
Есислава поджала губы. Она не умрет. Не убьют ее прям тут. Не потопят. Пока.
Со всеми своими невестами Хозяин был так радушен? Но почему же тогда ни одна не выжила? Почему ни одна не вернулась в деревню? Откуда же взялась эта страшная былина? Если не по прихоти, то почему тогда?
— Хорошо, Хозяин, — смиренно ответила Еся, взявшись за ложку. Может быть, у нее получится сбежать. Может быть, если будет послушной, протянет подольше. Может быть, ее отпустят… Может быть всё, что угодно.
— Меня Владимиром звать. По имени кличь. А не то утоплю.
Еся сглотнула вязкую слюну. Страх снова прокрался в сердце. Если бы она только понимала хоть что-то… Но всё было неправильно. Не как в былине. И от этого становилось только страшнее.
— Не серчайте. Не знала. Буду звать, как велено, Владимиром.
Дверь хлопнула. Есислава тяжело вздохнула и взялась за повязку. На мгновение она решила снять ее, раз Хозяин ушел. Но потом вспомнила наставления.
«Не смотри в глаза, Есислава»
Она резко убрала руку от повязки и попыталась нащупать ложку.
Почему же он кормил ее? Почему вообще был человеком? Руки на ощупь ну совсем людские. Не должно быть так. Болотник не такой ведь. Должен быть склизким старикашкой, а этот…
Еще и звать Владимиром!
Ну точно мужик обыкновенный!
Есислава неохотно поковыряла кашу и отодвинула горшок. Она осторожно трогала стол, чтобы ненароком не разбить посуду.
Выходит, теперь жить ей незрячей? И доколе сможет терпеть темень, будет жить…
Еся дотронулась до повязки, потом до щек. На коже остались маленькие рыхлые ранки. Затем она тронула и волосы. Чистые. Не была ли она чумазой, когда бежала по лесу, спотыкалась и падала?
Есислава подтянула к себе ногу и прикоснулась к ступне. Перемотана. Неужели болотник и раны ее залечивал, и в порядок приводил?
Она вдруг поймала себя на мысли, что вообще не помнит, как оказалась там, где оказалась. Боги… Да она ведь даже не понимала, что это за место. Дно болота? Тогда, где вода? Изба? Но ничего такого в лесу было не видать.
Есислава легла на постель и стала всё щупать.
Вот мягкая подушка. А вот одеяло. А это что? Стена?
Она медленно поднимала руку. Затем встала на колени. Дерево скользило под пальцами.
Выступ.
Есислава расставила пальцы и обеими руками стала его щупать. Что-то знакомое это было…
Окно. Точно ведь. Окно!
Она быстро отдернула руку и чуть отодвинулась. Так и вывалиться недолго! Не видит же ничего.
Есислава упала головой на подушку и тут же поморщилась. Не почувствовала расстояния до спинки кровати и ударилась.
Если ее Болотник не потопит, так она сама убьется с этой повязкой на глазах.
Спала Есислава как убитая. Может, оттого что вокруг не было ни звука, а может, оттого что просто устала.
Как и было велено, повязку она не снимала. Сначала было неудобно. Еся ворочалась, пытаясь устроиться, но всё никак не могла улечься. То давит, то неудобно. Так сильно хотелось убрать ткань, что руку зудели. Но она всё же смогла уснуть.
Ей ничего не снилось. Ничего не беспокоило. Было тепло и мягко. Словная чары какие навели. Может, так оно и было. Кто знает, на что этот болотник был способен? Кто вообще мог знать, что он такое?
Да еще имя какое — Владимир. Совсем по-человечески. И руки у него человеческие, и голос… Может, это не болотник вовсе? Может быть, его слуга?
Есислава уснула с этими раздумьями и с ними же проснулась.
Открыв глаза, она сначала испугалась. А потом всё вспомнила. Лежала на кровати и думала: как там ее родители, как Никитка? Успокоились ли все в деревне?
Вопросов было так много, что голова пухла и начинала болеть. Хотя, может быть, болела она от повязки, будь та неладна.
Есислава села на кровати, потянулась и повернула голову, желая осмотреться. Ее плечи тут же понуро опустились. Как осмотреться? Она же ничего не видит…
Еся тяжело вздохнула. Что теперь с ней будет? Что было с девушками до нее? Чего ждать?
Она было хотела испугаться, всё ж не ясно, чего ждать, но поняла: нет того смертельного страха, который был накануне. Немного боязно, но и всё. Ее отдали на убой, ей вслед кричали, что она нечистая, желали смерти, была б их воля, односельчане утопили бы ее сами. А теперь вот она спала на мягкой постели, ей раны лечили, кормили, и условие всего одно поставили — повязку не снимать. Не справится, что ли? А всё остальное…