Но Владимир не делал ничего такого, только и правда мыл ее. Очень осторожно и мягко. А когда закончил, вновь полил на нее прохладной водой.
— Вот и всё. Подожди меня в предбаннике. Вместе в избу воротимся.
Еся кивнул. Прикрылась простынею и вышла.
Она опустилась на лавку, оперлась на стену, откинула голову и судорожно выдохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее. Кожа горела от прикосновений.
Прежде чем начать одевать, Еся еще немного посидела. Она никак не могла прийти к согласию со своим телом. Оно всё было приятно напряжено. Хотелось вернуться и простить его еще раз помыть ее.
Еся сглотнула. Она хоть и была невинна, однако, легко распознала то самое желание, которое пробудил в ней Владимир. Щеки пылали, но ей не было стыдно. Скорее уж не терпелось.
Она станет женщиной... Женой Хозяина Багряных болот. Хозяйкой Багряных болот и темной чащи, полной нечисти.
Еся сжала бедра и закусила губу. Всё это будоражило ее нутро, заставляло дыхание сбиваться.
Когда Владимир закончил, Есислава уже была одета и пальцами прочесывала мокрые волосы.
Вновь зашуршала одежда.
— Пойдем, — повелел болотник, и Еся тут же встала с лавки.
Он взял ее за руку и привычно повел за собой. Есислава подумала, что это очень мило. Владимир, кажется, так проявлял заботу. Хотя от бани до избы она могла дойти сама. Болотник не мог не знать этого.
В комнате, куда они вернулись, было тихо. Но не как обычно. Воздух наполнился напряжением.
— Ты всё еще можешь передумать, — тихо произнес Владимир, касаясь ее щеки рукой.
— Нет. Я точно хочу этого, — в подтверждение своих слов Еся прижалась к его ладони.
— Ты свяжешь себя с этим место до конца своих дней. Свяжешь себя со мной…
— Я уже связана с тобой. Я уже Хозяева невеста. Может быть, ты сам не хочешь, чтобы я стала твоей женой и поэтому меня отговариваешь? Я не красивая?
— Очень красивая, — он усмехнулся, а затем коснулся губами ее щеки.
Еся вздрогнула от неожиданности, и Владимир остановился.
— Всё хорошо. Просто ничего не вижу, и оттого всё так… волнительно, — испугавшись, что болотник передумает, поспешила пояснить Еся. — Поцелуй меня.
Она облизнула губы и затаила дыхание.
Владимир не стал ничего говорить. Только исполнил просьбу — поцеловал. По-настоящему. Сначала осторожно, медленно, словно пробуя, примеряясь к ней. Еся охотно отвечала на поцелуй. Раскрывала рот, ласкала его губы своими.
Руки с лица переместились на шею. Владимир проник пальцами под край сарафана и почти невесомо погладил кожу. Еся судорожно выдохнула, цепляясь руками за его рубаху на боках.
Когда Владимир стал развязывать веревочки, Есислава нетерпеливо прижалась к нему, руками забираясь под рубаху. Она дотронулась до его кожи сначала нерешительно, а потом, словно распробовав, принялась гладить бока и напряженный живот.
Владимир шумно выдохнул и отстранился. А когда снова прижался, целуя, Еся почувствовала жар его обнаженной кожи: он снял рубаху.
Его губы коснулись уголка ее губ, потом щеки, места под ухом, шеи.
— М-м-м, — внезапно даже для себя протянула Еся, проведя ногтями по плечам Владимира.
Она на мгновение смутилась, почувствовав, как он усмехнулся. Но тут же ощутила досаду. Ей тоже хотелось…
Еся перестала подставлять шею, нашла его губы и сама поцеловала. Так горячо, как только могла. Затем коснулась подбородка, выпирающей косточки на шее, ключицы…
Владимир снова рвано вздохнул. И в этот раз усмехнулась уже Есислава. Усмехалась недолго. Болотник внезапно подхватил ее на руки. Еся вскрикнула от неожиданности, но быстро вцепилась в его шею руками. Она уткнулась в нее носом и… прикусила его кожу, а затем лизнула.
Владимир, укладывая ее на кровать, тихо рассмеялся.
— Огненная мне досталась невеста, — произнес он. Еся ничего не успела ответить. Ее платье затрещало. Прохладный воздух лизнул кожу, и она покрылась мурашками.
Через несколько мгновений Владимир накрыл ее собой, жадно целуя. Он гладил ее везде, куда доставали руки, сжимал бедра, пальцами рисовал на теле причудливые чувственные рисунки.
Еся цеплялась за него, впивалась пальцами в кожу, сжимала волосы в ладошках, выгибала поясницу. Она стремилась в его руки, хотела раствориться в нем и в том сладком чувстве, которое Владимир порождал в ее животе.
Ей было хорошо и волнительно. Приятно и так мало…
Еся, отдышавшись, тянулась за очередным поцелуем. И тогда Владимир снова накрывал ее собой, посмеиваясь и называя ненасытной. Он был прав. Есислава не могла насытиться.
Она словно напивалась его силой. Будто каждый раз, когда их тела соединялись, в нее перетекало нечто, что делало ее больше нечистью, чем человеком. И это было так упоительно. Так сладко…
Всё тело содрогалось, наполняясь невозможной негой, невероятным блаженством. Хотелось еще. Пока не останется сил.
Владимир гладил ее живот и грудь, пока она продолжала бесстыдно двигаться, желая пережить эту томную негу еще раз. Он что-то шептал, но Еся не слышала. Откинул голову, она могла думать только о том, как приятно тянет низ живота, как с каждым мигом все чувства становились только острее.