— Все, теперь вы от меня никуда не денетесь! — Я улыбнулся и схватил за рога передового. Рога были покрыты нежной шерсткой, внутри горячо пульсировала кровь. Я вспомнил, что в это время рога, которые правильнее было бы называть панты, все еще быстро растут, и ленточки завязывал не туго, чтобы рога не усохли. Увлекшись работой, я даже напевал себе под нос какую-то песенку, радуясь нашей с Сашей находчивости и сообразительности. Наконец все было готово. Я отошел в сторону, чтобы полюбоваться работой: упряжка напоминала то ли оленей Санта-Клауса, то ли отряд пионеров-героев.
Неожиданно за моей спиной раздались странные звуки, напоминающие хорканье оленей. Я обернулся и увидел, что вокруг меня собрались все мужчины стойбища, которые уже даже не смеются, а именно что хоркают от смеха, утирая от слез глаза.
— Э-э-э, вы чего? — от радости моей не осталось и следа, я переводил взгляд с одного лица на другое. — Ну что вы надо мной все время смеетесь?!
— Да нет, мы не над тобой, мы над ситуацией! — еле сдерживая смех, ответил за всех Виктор.
— Ну и что это за ситуация? — тяжело вздохнув, спросил я, проклиная в душе всех этих «психологов» из тундры.
— Как тебе объяснить? — Виктор встал подбоченившись и начал рассказывать, обращаясь больше не ко мне, а ко всем остальным: — Бывает, что парень, потомственный оленевод, берет в жены городскую девушку. Ну, она в тундре ничего не умеет, это понятно. И вот собираются они каслать, а девушка эта оленей своих в стаде найти не может! Парень смотрит на нее, смотрит, а потом в сердцах и говорит: ты еще ленточки им к рогам привяжи!
Новый взрыв дружного хохота был наградой Виктору за его историю.
— Хватит вам над ним ржать! — раздался голос бригадира. — Пусть хоть ленточки к рогам привязывает, хоть датчики на оленей ставит, лишь бы всех не задерживал! Сами тоже хороши: каслать пора, а вы тут цирк устроили…
Всё еще посмеиваясь, оленеводы пошли к своим упряжкам. Коля посмотрел на меня, покачал головой и дал сигнал отправляться…
Я вел упряжку в расстроенных чувствах. Мне казалось, что я никогда не сумею освоить даже азов оленеводства и мальчишки по-прежнему будут искать мне оленей в стаде и запрягать их в нарты. Саша, чувствуя мое состояние, сказала, положив мне руку на плечо:
— Не переживай, ладно тебе! Вчера надо мной смеялись, сегодня — над тобой. Мы же приехали сюда учиться, ты сам говорил…
— Я знаю, Сашка! Просто я уже столько лет пытаюсь научиться у ненцев хотя бы простым вещам, но по-прежнему остаюсь на уровне непутевого подростка…
— Научишься, только нужно время! — улыбнулась Саша. — Ты же рассказывал, что оленеводство — самая сложная в мире профессия, так ведь американские ученые пишут?
Я кивнул и направил упряжку в сторону крутого склона. Сергей, ехавший впереди меня, соскочил с нарты и повел оленей в поводу. Я решил последовать его примеру.
Склон действительно был крутой, и я опасался, что нарта будет бить передним краем по ногам оленей. Однако деревянные полозья неплохо притормаживали, и мы благополучно спустились в широкую долину, которую пересекала река. Я вспомнил, как Гаврила объяснял, почему оленеводы не подбивают полозья пластиком, хотя он в последние годы стал очень доступным: нарты с пластиковыми полозьями гораздо лучше скользят по снегу и траве, однако на спусках калечат оленей.
Аргиши оленеводов сгрудились возле широкой отмели реки. Мужчины проверяли нарты, женщины подтягивали ремни на вандеях, Прохор с Виктором извлекли откуда-то резиновую лодку и быстро накачивали ее. Бригаде предстояла переправа через реку.
— Что, справишься с оленями? Или в лодке переберешься, вместе с женщинами? — спросил меня подошедший Коля.
— Справлюсь! — глядя в глаза бригадиру, ответил я. — Только посмотрю сначала, как другие переправляются…
— Дело твое! — пожал плечами Коля. — Если перевернешься, в мокрой одежде дальше поедешь, мы ждать не будем…
Вскоре началась переправа. Коля подтянул болотные сапоги, встал на нарту и, резко прикрикнув, направил свою упряжку белых оленей в стремительную реку. Олени недовольно зафыркали, но Коля резко ударил передового хореем, и вскоре олени, поднимая тучу брызг, зашли в воду. Через мгновение я понял, что олени уже не идут по грунту, а плывут! Коля, балансируя, стоял на нарте, постоянно понукая оленей гортанными криками. Вскоре животные, видимо почувствовав дно под ногами, резко рванули вперед, и нарта, с которой потоками лила вода, выехала на противоположный берег. Коля не останавливал упряжку, и вот уже все пять нарт его аргиша стояли на высоком берегу.
— Давай, Сергей, не задерживай! — крикнул бригадир.
— Костя, ты, главное, равновесие держи! Ровно в центре нарты встань! — крикнул мне Сергей, направляя свой аргиш в реку. — Остальное олени за тебя сделают, у отца хорошие олени, умные!
Настал мой черед. Отдавая рюкзак с аппаратурой Саше, я оглянулся — у соседней отмели женщины садились в лодку, их аргиши должны были перевести через реку более опытные оленеводы. В голове мелькнула предательская мысль: отдай упряжку Виктору, он же предлагал тебе помощь!
