Старик пристально посмотрел на меня, потом покачал головой:
— Опять, гляжу, оленей ты мне не привел? Ладно, дочка дома, сейчас позову. Да и ты не стой на морозе, проходи в избу!
Мы зашли внутрь, сели за стол. Афанасий улыбнулся Петру как старому знакомому:
— Вот кто тебя привез на этот раз! Сам Петр Иваныч Серасхов! Знатным ты был оленеводом, Петя, и бригадиром хорошим, ответственным. Помню твое стадо, помню. Упитанные олени были, ухоженные! — одобрительно кивал старик. — Жалко, что в рыбаки подался, сейчас совсем мало хороших оленеводов осталось…
Речь старика о славных, но давно минувших временах прервало появление его дочери. Нина вошла в комнату, поздоровалась и с улыбкой спросила:
— Что, Костя, еще не все старые вещи у отца купили? Что на этот раз приобрести хотите?
Я сказал, что нам нужны нарты, причем разных типов: грузовые, мужские, женские. Нина записывала названия саней в блокнот. Старик, как и в прошлый раз, демонстративно отвернулся к окну и что-то тихо бормотал себе под нос. Наконец он повернулся к нам и с горечью произнес:
— Э-эх, да забирай их все! Только выкапывать из-под снега сам будешь!
— Папа, тебе эти нарты не нужны! Сгниют они во дворе, ты потом еще больше жалеть будешь. А так они в музее стоять будут, людей радовать! — пыталась утешить отца Нина.
— Афанасий, я же вам фотографии нашего музея привез! — спохватился я. — Сейчас посмотрите, как мы ваши старые вещи в чуме разместили!
Афанасий взял пачку фотографий и стал внимательно разглядывать. По лицу старика трудно было определить, нравится ему наш чум или нет. Наконец Афанасий сказал:
— Пологи хорошо повесил, правильно! Прямо как в моем старом чуме. А вот зачем все вещи на палки развесил над очагом, понять не могу. Я же тебе говорил, что все в нартах храниться должно! Я на фото смотрю и думаю: наверное, у этого человека вандей с вещами перевернулся на переправе через реку, все мокрое, вот и сушит он вещи. Но ты ж вроде не кочуешь, да и рек у вас там нет, в Москве вашей…
— Ну, река-то у нас есть, Москва называется! — мне вдруг стало обидно за столицу. — Небольшая, чуть меньше Полуя, но вещи утопить хватит! И то, что вещи в нартах храниться должны, я помню. Только нарт этих самых нет у меня, Афанасий! Вот куплю у вас и смогу все правильно сделать!
— Так с этого бы и начал! Сказал бы, что вещи негде хранить, что для этого тебе нарты нужны. Это совсем другое дело! Ну пойдем, выберем те, которые получше!
Афанасий поднялся, и мы вслед за стариком вышли во двор. Тут я понял угрозу ненца, что нарты мне придется выкапывать самому. Осенью снега было немного, и мы без труда открывали вандеи, чтобы извлечь оттуда вещи. Сейчас, в конце марта, сани были полностью засыпаны снегом, лишь отдельные деревянные детали чернели на поверхности. Некоторых нарт, особенно приземистых мужских, вообще было не видно, и без помощи хозяина я просто не смог бы их найти.
— Ну вот, все хозяйство мое! — вздохнул Афанасий. — Тебе, значит, два вандея нужны, мужской и женский, и нгэту, на которой чум возят?
— Да, больше мы и не увезем, наверное! — ответил я, с тревогой посмотрев на Петра.
— Увезти-то увезем, да нам еще шкуры на них класть, они мороженые, тяжелые! — предупредил хант.
— Копай отсюда! — веско сказал Афанасий и протянул мне совковую лопату. — А сын твой во-он ту нарту пусть выкапывает.
— Это не сын, Коля — просто мой ученик! — поправил я старика, заметив, как Колян злорадно ухмыльнулся, растопыренными пальцами изобразив мою огромную бороду, отросшую за время экспедиции.
— Да какая разница? — махнул рукой старый хант. — Главное — копайте осторожно, чтобы дерево не повредить, а то не довезете нарты мои до Москвы! А мы с тобой, Петр Иваныч, пойдем в дом, будем про оленей говорить!
Через два часа, мокрые от пота, мы с Колей извлекли на поверхность пять нарт. Покрытые коркой льда сани были похожи на каких-то древних животных, вынырнувших из пучин ненецких легенд о жителях ледяных подземелий, белоглазых сихиртя.
Две нарты нуждались в ремонте, и Афанасий с Петром, быстро вырезав деревянные планки, ремнями притянули их к ненадежным сочленениям. Затем Петр связал нарты попарно, так, чтобы массивные сани были внизу, а более легкие — сверху. Наш импровизированный аргиш смотрелся внушительно, и у меня опять возникли сомнения, что старенький «буран» довезет все это хозяйство хотя бы до Аксарки.
— Ну, пойдем, чай попьем на дорожку! — пригласил нас в дом Афанасий.
Я расплатился за нарты, и мы плотно пообедали строганиной и горячим бульоном, который приготовила заботливая Нина.
Мы попрощались с хозяевами, Петр завел «буран», мы с Колей уселись на шкуры, и наш поезд из нарт не спеша заскользил по улицам Белоярска. Встречные прохожие улыбались, глядя на наш аргиш, дети бежали следом, стараясь вскочить на нарты, и громко смеялись. Наконец поселок остался позади, и мы поехали к коралю, где осенью шла забойка оленей. Недалеко от кораля стояли два огромных ангара, а рядом с ними — небольшой двухэтажный дом. Туда, как я понял, мы и направлялись.
