— Приехали! — заглушив двигатель, сказал Петр. — Пойдем, Костя, сначала покупку шкур в конторе надо оформить…
Мы вошли в дом, поднялись на второй этаж. В небольших комнатках справа и слева по коридору женщины шили меховые сапожки, курточки, делали какие-то сувениры. Постучав в массивную, обитую черной кожей дверь, мы зашли к хозяину предприятия. За широким столом сидел полный кавказец лет сорока, с большой залысиной и веселыми черными глазами.
— А, захади, захади! — поднялся он нам навстречу. — Туриста привез, Пэтя? Что нужна? Сапоги мэховые, сувэниры, все есть! Мэня Арсэн зовут, спрашивай, нэ стэсняйся!
— Здравствуйте, Арсен! — улыбнулся я. — Нам бы шкуры купить оленьи, недорого…
— Шкуры? Зачэм тэбэ шкуры, а? Жэна шить будэт, да? Лучшэ купи готовый вэщи, нэдорого будэт!
— Арсен, нам шкуры для музея нужны. Невыделанные, из них постели сделаем в чуме, как у ненцев! — попытался я объяснить разговорчивому хозяину цель нашего визита.
— Ха, ну ты скажэшь! У тэбя постели нэт, да? На шкурах спать сабрался! Ладно, шутка это, понял? Нэ обижайса, харашо? Шкур много, цэлый ангар! Сколько тэбэ надо?
— Штук тридцать больших, я думаю, хватит! — мысленно прикинул я размеры шкур и их вес.
— Э-э-э, я думал, ты сэрьезный пакупатэль! Бэри сразу вагон, а? Дэшэвле уступлю! В Масквэ прадашь, багатый будэшь!
Насилу уговорив Арсена не продавать мне шкуры вагонами и фурами, мы спустились вниз и пошли к ближайшему ангару.
— Этот ангар как халадильник, понимаэшь? — весело рассказывал Арсен, отпирая огромный замок. — Осэнью шкуры загружаэм, они замэрзают и до вэсны как новые!
В огромном ангаре было действительно холодно, как в морозильной камере. Вдоль стен лежали огромные кипы шкур, разного цвета и размера. То, что это невыделанные шкуры, я понял сразу: с некоторых свисали куски мяса и жира, на меху чернели застывшие пятна крови.
— Арсен, а что будет со шкурами весной, когда потеплеет? — задал я резонный вопрос.
— Ну, тридцать штук ты сэйчас купиш, да? Нэкоторые мы на сувэнир пустим, на сапожки. А остальные вэсной выкинуть надо будэт. Жалко, да что падэлать — никаму эти шкуры нэ нужны. Э, конэчно, кромэ тэбя, дарагой! Можэт, все-таки вазьмешь вагон, чтобы такой тавар нэ пропал?
Арсен грустно улыбнулся, и я понял, что ему действительно жалко все эти тысячи шкур, которые каждую весну выбрасывают на свалку. Я вспомнил рассказы Гаврилы: летом оленеводы готовы голодать, лишь бы не забивать оленя во время линьки: шкура пропадет. А здесь…
— Ладно, Костя, давай выбирать шкуры, которые на постели пойдут! — прервал мои размышления Петр. Он подошел к ближайшей меховой горе и начал сбрасывать на землю шкуры.
— Вот смотри! Здесь оленя неаккуратно забили, шкура рваная. Такая уже никуда не годится! — хант отбросил шкуру в сторону. — А вот эту, смотри, оводы поели! От овода прививки делают, но, если пастухи неопытные или ленивые, часть оленей упускают. Видишь с обратной стороны небольшие бугорки? Там личинки сидели. Начнешь такую шкуру выделывать — вся в дырках будет. А вот эта ничего шкура, но вся кровью заляпана, нельзя такую на постель брать, кровь со шкур плохо отмывается! Ее только на замшу пустить можно или аркан сделать…
Петр перебирал шкуры, откладывая в сторону те, которые пойдут на постели. Я внимательно слушал объяснения бывшего бригадира оленеводов и все больше убеждался, что без помощи Петра купил бы совсем никудышные шкуры.
Арсен тоже внимательно смотрел за тем, как Петр выбирал шкуры, цокал языком и восхищенно приговаривал:
— Э-эх, я ужэ сколько лэт здэсь работаю, а вот так харашо шкуры нэ умэю выбирать! А вот Пэтя молодэц, хароший оленэвод, сразу видно!
Наконец тридцать шкур были отобраны и сложены в стороне.
— Ну, тэпэрь дэло за малым! — сказал Арсен. — Вот чэк, оплати в канторэ совхоза, Пэтя знаэт, гдэ это, и забирай свои шкуры!
Оставив изрядно продрогшего Колю сторожить наши нарты, мы отцепили снегоход и налегке поехали в поселок. Контора совхоза «Байдарацкий», расположенная на окраине Белоярска, представляла собой длинный двухэтажный дом, обитый сайдингом. Я зашел внутрь и, не зная, к кому обратиться по поводу оплаты чека, заглянул в кабинет директора. Кабинет был украшен охотничьими трофеями, за столом сидел крепкий пожилой мужчина, с ежиком седых волос, в пиджаке поверх толстого свитера.
— Здравствуйте! — сказал я. — У нас экспедиция из московского музея, мы бы хотели шкуры купить, вот чек…
— Из столицы, значит? — внимательно посмотрел на меня хозяин кабинета, поднялся из-за стола и протянул руку. — Петр Михайлович Кожинов, директор совхоза!
— Очень приятно, Петр Михайлович! — улыбнулся я, отвечая на рукопожатие. — Меня Константин зовут, я директор Музея кочевой культуры в Москве.
— Вот так история, встретились два директора! — засмеялся Петр Михайлович. — Значит, Константин, вам шкуры нужны. Сколько возьмете?
— Тридцать штук, вот чек, Арсен уже выписал! — я протянул директору бланк.
— Немного, немного… Жалко шкуры эти, каждую весну выбрасывать приходится!
— Арсен предлагал вагон купить, но нам в музей столько не надо!
