— Да, и таких людей гораздо больше, чем тех, кто осуждает, не понимая! — добавила Евдокия. — Ведь и среди ненцев и хантов встречаются подлые, мелочные, нечестные люди…
— Олег, ты знаешь, я все-таки напишу о тебе статью. О тебе, о Евдокии с Петром, о твоих родителях. Хорошую статью, Олег. Единственный способ, которым мы можем исправить зло, причиненное публикацией в «Огоньке», — это написать правду. Я обязательно свяжусь с редакцией «Огонька», расскажу им, как встретила тундра статью, попрошу извиниться перед вами на страницах журнала. И опубликую свою статью. Да, устоявшиеся взгляды ломаются медленно, людям трудно будет привыкать к другому образу коренного жителя Севера: сильного, уверенного в себе человека, настоящего хозяина тундры. Одной моей статьи будет мало. Но появятся и другие статьи, будут сняты хорошие фильмы, организованы телепередачи, выйдут в свет книги. И все изменится. Только начинать эту работу надо уже сейчас…
— Ну пиши, если хочешь! — пожал плечами Олег. — Если правду будешь писать — пиши, мне не жалко!
— Что, не передумали еще в гости ко мне ехать? — спросил утром Олег. — Мой чум недалеко, возле Надымского зимника. Но напрямик не поедем, надо еще к оленеводам завернуть, рога купить!
— Ну, если человек уже второй раз приглашает — грех отказываться! — улыбнулся я. — Не стесним мы тебя втроем?
— Э-э-э, у меня чум нынче пустой стоит! — махнул рукой Олег. — Старшие дети в школе, в поселке, в чуме только жена да младшая дочка. Поместимся!
Позавтракав, мы упаковали в один рюкзак спальные мешки и запасные вещи и вышли во двор. Олег уже заводил свою «ямаху», когда я неожиданно спросил:
— Олег, а к кому из оленеводов по дороге заедем? Может, я знаю кого?
— Конечно, знаешь! — спокойно ответил Олег, притягивая веревкой к нарте мой рюкзак. — К Гавриле Затруеву твоему любимому заедем, он уже давно для меня рога напилил…
— К Гавриле! Вот здорово! Я и не думал, что его в этот раз увижу! — не смог я сдержать свою радость. — Олег, подожди, я же для Гаврилы подарок из Москвы привез, он у меня дома. Не уезжай, я быстро!
— Не уеду, не боись! — пряча улыбку, сказал хант. — Только смотри, мне в следующий раз тоже подарок привези!
Через минуту я вернулся с подарком для Гаврилы — бубенцами на оленью упряжку, которые я купил в далекой Монголии еще во время летней экспедиции, но забыл привезти осенью.
— Что это? Бубенчики? — Олег усмехнулся. — Мне такие подарки не нужны. А вот от хороших снастей я бы не отказался!
— Замётано, Олег! — засмеялся я. — В следующий раз привезу тебе снасти. Ты только скажи, что именно нужно, я сам не рыбак…
— Да я тебе даже список составить могу, чтоб ты не мучился! — в ответ улыбнулся хант, завел снегоход, и мы понеслись по улочкам Аксарки, провожаемые завистливыми взглядами прохожих: «ямаха» в тундре все еще была редкостью.
Проехав несколько километров по Оби, мы свернули направо и оказались на широкой, расчищенной тракторами трассе-зимнике Салехард — Надым. На трассе стояли дорожные знаки, нелепо смотревшиеся среди бескрайней лесотундры, которую прорезала лента этой единственной дороги, действующей с декабря по май и связывающей населенные пункты на Оби и Енисее.
Проехав немного, Олег стал часто останавливаться у дорожных вешек, которыми была промаркирована вся трасса на случай пурги, что-то внимательно разглядывая на этих ничем не примечательных деревянных столбиках.
— Олег, что потерял? — не сдержав любопытства, спросил я.
— Тамгу ищу! Знак родовой. У каждого оленевода тамга есть. Ей оленей клеймят, она по наследству переходит к младшему сыну. Старшие дети себе новые тамги придумывают… — рассматривая очередной столбик, спокойно объяснил Олег.
— И что, тамги эти древние на вешках у дороги вырезают? Типа граффити? — улыбнулся Коля.
— Ты вот смеешься, Коля, а ведь угадал! — поднял на моего ученика глаза Олег. — Как, думаешь, в тундре оленеводов найти? Легко? Тундра огромная, а оленеводов мало. Вот и вырезают люди свои тамги на видных деревьях в тундре, а вдоль трассы — на вешках, чтобы знающий человек найти мог друга или знакомого своего. Тебе эти черточки ничего не скажут, а я вот знаю, что если такая тамга вырезана на вешке, а от нее «буранный» след идет — значит, там стоянка оленеводов, причем не абы каких, а тех самых, которых мы ищем… Ладно, поехали, а то разговорился я что-то! Недалеко уже до вашего Гаврилы…
«Ямаха» резко свернула на занесенный снегом след снегохода, и мы понеслись сквозь чахлое редколесье, время от времени пересекая невысокие сопки, где леса уже не было совсем. Выехав на широкую поляну, с трех сторон окруженную низкорослыми лиственницами, Олег остановил машину.
— Вот их стоянка. Только чумов я что-то не вижу…
— Олег, а почему вы решили, что это вообще стоянка оленеводов? — недоверчиво спросил Коля. — Мы таких полян уже штук двадцать проехали!
