Чум Олега, отделанный изнутри грубым белым сукном, казался просторным и светлым. Доски пола, выструганные из цельных бревен, были покрыты коричневой краской. Над постелями с аккуратно подвязанными пологами висели ковры с изображениями оленей, словно в обычной городской квартире. На священной стороне стоял небольшой телевизор, жерди закрывал платок с одним крестом, такой же, как подарила мне Людмила Езиковна.
— Да, мать вышивала! — заметив мой интерес, сказал Олег. — У нас, настоящих христиан, только один крест на платке должен быть! Ты, кстати, молодец, не стал кровь у Затруевых пить. Не ошиблись мы в тебе, как погляжу…
Я кивнул, но на душе скребли кошки: чтобы не обидеть людей, мне приходилось обманывать их.
Через некоторое время в чум зашла молодая женщина с девочкой лет пяти.
— Жена моя, Марина! А это дочка младшая, Елизавета! — познакомил нас со своими домочадцами Олег.
Я представил своих спутников, и мы сели за стол. Марина была в красивом платье, расшитом крупными цветами, ее движения были плавными и мягкими, она неспешно накрывала на стол, словно готовилась к торжественному приему.
«У князя Тайшина и жена — настоящая княгиня!» — улыбнулся я про себя, любуясь Мариной.
Лиза была подвижной, любопытной девочкой и не могла усидеть на месте даже пяти минут. Совершенно не стесняясь нас, как это обычно бывает с маленькими детьми, когда приезжают незнакомые люди, Лиза непрерывно задавала нам разные вопросы, разглядывала Майины украшения, сережки и кольца, одновременно помогая Марине накрывать на стол.
— Неужели Лизе всего пять лет? — спросил я Олега. — Я бы ее за первоклассницу принял!
— Да, любознательная она у нас! — погладил дочку по голове Олег. — Уже и читает сама, и писать умеет! Думаю, на будущий год в школу ее отдам, пускай учится!
Едва мы закончили пить чай, Лиза схватила Майю за рукав свитера и потащила из-за стола.
— Пойдем, я тебя со своей «семейкой» познакомлю! — звонко тараторила девочка. — Я их сама сшила, смотри!
На лоскутке ткани лежали маленькие куклы, сделанные из обрезков сукна. Головами куклам служили утиные клювы. Рядом стояла крошечная колыбелька, сделанная из тонких обструганных веточек.
— Это мои акань хир, моя «семейка»! — увлеченно рассказывала моей спутнице Лиза. — Вот это — папа, самый большой, я его из клюва старой утки сделала. Это — мама, это — мой брат, а это — я сама…
Оставив Майю с Лизой играть в «семейку», мы с Олегом и Колей вышли из чума. На толстом замшелом бревне сидел старый хант и вырезал заготовку для ножки нарты. Сама нарта, наполовину собранная, стояла рядом, сверкая на солнце белизной обструганного дерева.
— Здор
— Это можно! — кивнул старик. — Нарточку втроем быстрее соберем…
Мы с Колей дружно взялись за дело. Я уже умел вырезать заготовки для нарты, и дед Дмитрий одобрительно поглядывал на мою работу. А вот у Коли не получалось — заготовка то и дело выскальзывала из рук, нож слишком глубоко входил в древесину. Наконец дед Дмитрий не выдержал и сказал:
— Коля, не так держишь! Вот смотри… — Старик взял у моего ученика заготовку и вскоре вырезал отличную ножку для нарты.
Олег, который краем глаза наблюдал за нашей работой, рассмеялся:
— Дед Дмитрий, ты прям как мой отец! Я тоже, бывало, начну полоз для нарты вырезать, потом уеду по делам, возвращаюсь — а нарта моя уже готовая стоит! Так и не научишься ничему!
Время за работой летело незаметно. Вскоре солнце скрылось за дальним лесом, на морозном небе зажглись первые робкие звезды. Я, отряхнув куртку от стружек, зашел в чум. Лиза, укладывая свою «семейку» спать, время от времени поглядывала на хон вус — верхнее отверстие чума.
— Лиза, что ты там высматриваешь? — не сдержав любопытства, спросил я.
— Там звезды! — просто ответила девочка. — Когда самая яркая звезда прижмется во-он к тому олу, я попрошу папу включить генератор и буду смотреть мой любимый сериал, «Папины дочки»!
Я улыбнулся. Маленькая Лиза определяла время по звездам, как это делали ее далекие предки, чтобы не пропустить любимый сериал! Я почувствовал, как эпохи и культуры смешались в этом чуме, затерянном в бескрайней тундре, где вырезают деревянные нарты одним ножом, но ездят на «ямахах», а к хорею, которым погоняют оленью упряжку, вечером привязывают телевизионную антенну…
Лиза смотрела сериал, уютно расположив свою «семейку» перед экраном, Марина шила новую малицу старшему сыну, а Олег, сев на небольшой табурет, принялся плести аркан. Руки ханта работали словно сами собой, переплетая четыре тонких кожаных ремня, закрепленных на деревянных палочках копьевидной формы. Уже сплетенная часть аркана была привязана к жерди чума.
