Я поискал глазами в толпе гостей представителей Чукотки, надеясь на их поддержку, но те куда-то подевались. Неожиданно за меня вступилась та самая певица с Ямала, Татьяна Лар, чье выступление мне так понравилось:
— Ну что вы на него напали, а? Не стыдно? — ненка укоризненно покачала головой. — О толерантности говорили, говорили — и забыли, да? Русский парень привез чум, о нашей культуре рассказывает, а вы его обижаете. Вот привезите сами чум в Москву, откройте музей и делайте там все по-своему!
Нападавшие на меня представители хантов и ненцев сразу ретировались, и дальше экскурсия по чуму прошла без эксцессов.
На банкете, который мы организовали в большой казахской юрте, я подошел к ненецкой певице:
— Спасибо, что поддержали, Татьяна! Я понимаю, ошибок, наверное, много допущено, вот люди так и возмутились…
— Ну, им лишь бы шуметь, права свои защищать. Они в ассоциации только этим и занимаются. Я же сама, Костя, из Приуралья, в Салехарде сейчас живу. У нас в Приуралье не только у твоего Гаврилы такой чум, где ненецкая и хантыйская культуры смешались. Бывает, в таком чуме еще и зырянские вещи увидишь, если, скажем, ненец зырянку в жены взял. Рядом живем, что поделать!
— Мне очень ваши песни понравились! Как вы здорово голосам животных подражаете! Где вы этому научились?
— Ну, это у нас многие умеют! — улыбнулась певица. — И охотники, и оленеводы эти звуки используют. А чтобы в песню подражания голосам животных вставлять, этому я у стариков-сказителей научилась. Которые ярабцы и сюдбабцы поют…
— А что, остались еще такие сказители? Я сам книги пишу, перевожу стихи, записываю сказки разных народов. Мне было бы очень интересно с вашими сказителями познакомиться…
— Это можно! Вот мой телефон. Как будешь в Салехарде, звони, познакомлю с людьми интересными! — Татьяна протянула мне бумажку, на которой был записан номер мобильного телефона. — Да и просто так заезжай!
Банкет окончился, гости постепенно разошлись. Мы с Майей наводили порядок в чуме, как вдруг у меня в кармане зазвонил телефон. Прижав к уху трубку, я с радостью услышал голос Евдокии Серасховой.
— Здравствуй, Костя! Как ты, что нового? — голос Евдокии мне показался усталым, но я не придал этому значения — так хотелось поделиться радостью по поводу открытия Северной коллекции.
— У нас праздник сегодня, Евдокия! Чум официально стал новым музеем, гостей много было, с Ямала представители приезжали! — восторженно рассказывал я. — Еще новость — для издания вашей книжки спонсора нашел, к лету ждите первый тираж!
— Вот и слава Богу, Костя, спасибо тебе! — Евдокия вздохнула, и я почувствовал, что даже хорошие новости про книгу не изменили ее подавленного настроения.
— Евдокия, у вас что-то случилось? — спросил я, и сердце тоскливо сжалось в предчувствии беды.
— Костя, ты говорил, что статьи пишешь, — не ответив на мой вопрос, произнесла Евдокия. — Не мог бы ты статью написать в какой-нибудь московской газете о том, что у нас тут происходит?
— Так что все-таки случилось, Евдокия? — повторил я свой вопрос. — Как я буду писать, если вы мне ничего не рассказываете?
— Беда у нас. Новые законы власти округа приняли — против оленеводов и рыбаков. Рыбакам запретили зимой рыбу ловить, оленеводов сгоняют с их родовых пастбищ, переселяют в поселки… Петя мой говорит, что, если так дальше пойдет, они оружие в руки возьмут, бороться будут… — голос Евдокии задрожал.
— Евдокия, по телефону вы мне всего не расскажете. Чтобы статью написать, надо все своими глазами увидеть, с людьми поговорить. Я к вам лучше приеду.
— Костя, здесь тоже проблема. Ямал теперь — пограничная зона, какое-то разрешение нужно от ФСБ… — предупредила меня Евдокия.
— Погранзона? Да ближайшая граница у вас с Канадой, как раз через Северный полюс проходит! — невесело усмехнулся я. — Ничего, проберусь как-нибудь, ждите!
Через три дня я уже шагал по знакомым улицам Аксарки, кутаясь в воротник куртки от летящего в лицо мокрого снега. У дома Серасховых стоял чужой «буран», в окнах кухни горел свет — хозяева явно принимали гостей. Скинув в прихожей куртку, я заметил брошенную на тумбу малицу в сорочке из зеленого сукна, поверх которой лежал пояс с многочисленными амулетами и массивным клыком медведя.
«Ненец в гостях, к тому же язычник!» — удивился я про себя и прошел на кухню.
— Здравствуй, Костя! — улыбнулась мне Евдокия. — Быстро добрался!
За столом Петр разговаривал с крепким молодым мужчиной. Волевое лицо с высокими скулами, ежик темных волос, гордая осанка — гость напомнил мне вождя индейцев из какого-то старого фильма.
— Знакомься, это Семен Сэротэтто, друг Петин! Он с Ямальской тундры, — представила мне гостя Евдокия. Я пожал руки мужчинам и сел за стол.
