— О, это долгая история! Мой дед был великим шаманом княжеского рода Тайшиных. Ни один обряд в Княжьих Юртах, это современный Горнокнязевск, не проходил без его участия, хотя шаманов в то время было много. Потом деда раскулачили и расстреляли как врага народа… Шаманский дар, как известно, передается по наследству, и шаманом должен был стать мой отец. Но он очень боялся советской власти и, чтобы заглушить голоса духов, которые он слышал, начал пить… Умер отец совсем молодым. Люди говорили, что шаманский дар перешел ко мне, и я действительно слышал голоса духов. Но я тоже боялся репрессий, хотел жить как все люди — и в итоге стал все чаще прикладываться к бутылке… Наверное, меня постигла бы участь отца, если бы не одно событие. Во времена перестройки на Ямале появились первые священники, православные. Мои тетки сказали: ты должен покреститься. Ну, должен так должен, я спорить не стал. Потом я читал детям истории о Христе и пророках из красивых импортных книжек с картинками. И незаметно заинтересовался христианством, меня потянуло узнать больше. Купил Библию, прочитал. И неожиданно Бог вошел в мое сердце! Я перестал слышать голоса духов, со мной теперь говорили Иисус и ангелы! Когда я рассказал об этом православному батюшке, тот сказал, что я одержимый… Больше я в православную церковь не ходил. К счастью, как раз в то время у нас появились пасторы евангельской церкви, я познакомился с ними и вскоре сам пошел учиться на пастора. Окончил несколько семинарий, получил пасторский диплом. Теперь вот проповедую Слово Божие среди своих земляков. И знаете, Костя, многие обращаются к истинной вере, бросают пить и начинают новую жизнь со Христом…
Я слушал Бориса, и мне неожиданно открылся смысл странного богослужения: потомственный шаман, сам того не осознавая, вводил людей в транс, и они действительно прикасались к иному миру, слышали ангелов и Христа!
«В конце концов, это лишь ярлыки! — улыбнулся я сам себе. — Кто-то видит духов предков, кто-то — Хозяев священных гор, кто-то слышит ангелов и Христа. Пожалуй, все они даже видят и слышат одно и то же, только рассказывают о своем мистическом опыте в рамках конкретной религии, вот и вся разница!»
Но один вопрос не давал мне покоя: во время экспедиций я встретил множество проповедников разных протестантских церквей, но ни одного православного! Решив разобраться в этом вопросе, я сказал Майе и Людмиле Езиковне, что приду домой чуть позже, и отправился на окраину города, в церковь Петра и Павла.
Священник оказался на месте. Молодой батюшка выходил из храма, когда я обратился к нему:
— Здравствуйте, можно с вами поговорить?
Священник поднял на меня глаза и произнес:
— Служба закончилась, молодой человек… А вы, собственно, по какому вопросу?
Я рассказал о своей работе, о том, как часто встречаю в тундре проповедников протестантских церквей. Священник, которого звали отец Антоний, грустно кивал, слушая меня.
— Вы знаете, Константин, ведь в Салехарде десять протестантских церквей и всего одна православная! У нас нет ни времени, ни возможностей ездить в тундру, обращать язычников. Мой приход — это в основном русские старожилы, приезжие рабочие из России и Украины. Представителей коренных народов, которые ходят в церковь, очень мало…
— А как вы сами относитесь к протестантам? — задал я щекотливый вопрос.
— Церковь не считает их христианами! — твердо сказал отец Антоний. — За них нельзя молиться, их нельзя поминать, их пасторы не несут на себе благодати священства… Но вы знаете, живя здесь, я вижу, что их работа приносит много пользы. Ханты и ненцы, приняв евангельскую веру, бросают пить, начинают работать, как-то устраиваются в жизни. Но это я говорю вам просто как человек, мнение Церкви вы уже слышали…
— Отец Антоний, а откуда в основном приезжают протестантские проповедники? Из-за границы? Что вообще заставляет молодых людей бросать уютную жизнь где-нибудь в Германии и отправляться в тундру?
