— Не знаю, — пожав плечами, улыбнулась девушка. — Наша семья, вообще-то, с Урала, бабушка в Пермской области живет, так что всякое могло быть…
Я вместе с Алексеем вырезал заготовки для нарт, сгибал полозья, вытачивал хореи. За работой время пролетало быстрее, но через неделю ожидания у меня появились сомнения, что оленеводы вообще появятся у Заячьей сопки.
Как-то вечером к нашей палатке подошел Алексей, сел возле костра и сказал:
— Собирайтесь, завтра девятая бригада будет здесь!
— Как? Откуда ты знаешь? — наперебой стали мы задавать вопросы ненцу.
— Предчувствие! — подняв палец, веско сказал Алексей. — Рыба в озере волнуется, это верный признак!
— Как-как? — переспросила Саша, доставая блокнот. — Волнение рыбы — признак появления оленей? Так и запишу…
Алексей не выдержал и покатился со смеху:
— Шутка это, Саша! Не надо записывать! Сегодня приехал парень из их бригады, пастбища осматривал. Он и сообщил, что бригада в дневном переходе, завтра к вечеру будет здесь…
— Спасибо, Алексей! Пожалуй, ты прав — начнем собираться, а то за неделю мы здесь так расслабились, что на сборы не один час уйдет! — И я показал на поляну, где повсюду лежали котелки и миски, торчали вешала для рыбы, на растянутых между деревьями веревках сохли постиранные вещи.
Следующим утром мы позавтракали и отправились в гости к ненцам: вместе ждать появления оленеводов было как-то веселее. После обеда, когда мы пили чай в чуме, Алексей неожиданно поставил чашку на стол и коротко сказал:
— Идут!
Мы с Сашей выскочили из чума, но ничего не заметили — тундра по-прежнему была неподвижна и спокойна.
— Снова шутишь? — повернулся я к вышедшему за нами следом ненцу.
— Нет. Земля дрожит. Слушай землю! — тихо сказал ненец и замер.
Я расслабился, отпустив все мысли, и действительно почувствовал легкое дрожание земли. Гул становился все сильнее, и вдруг из-за ближайшей сопки показались первые олени.
— Идут! Олени идут! — закричал я и рассмеялся, как ребенок. — Мы дождались.
Стадо медленно выходило из-за склона, животных становилось все больше и больше, и вскоре все обозримое пространство было заполнено северными оленями. Самцы важно покачивали ветвистыми рогами, телята смешно подпрыгивали, догоняя важенок, а те подгоняли их мягкими носами.
Наконец показались и оленеводы. Одна за другой выезжали на склон сопки упряжки, по пятерке оленей в каждой. На нартах стояли мужчины в малицах, подгоняющие животных длинными хореями, выкрикивающие резкие гортанные команды.
— Это пастухи! — крикнул мне Алексей. Глаза ненца лихорадочно блестели, он следил за движениями оленей так, словно в руках его был аркан. Я понял, почему Алексей тоскует, живя на озере. Я словно ощутил всю его любовь к оленям, которые были символом подлинной жизни ненэй ненэч — жизни свободных кочевников…
— Сейчас аргиши пойдут, смотри! — снова воскликнул ненец, показывая на склон сопки.
Вскоре один за другим из-за холма стали вытягиваться длинные караваны нарт — по пять, шесть, а то и семь саней в каждом. На высокой, крытой сукном, словно кибитка, передовой нарте, управляя пятеркой быков, сидела женщина, в которой я издалека узнал Марию. Аргиши вытягивались один за другим, сходились клиньями, разъезжались, но все это на первый взгляд хаотичное движение было устремлено в одну сторону — на север!
Оленье стадо прошло далеко вперед, аргиши тоже миновали наш лагерь и направились дальше вдоль озера.
— Алексей, — встревоженно спросила Саша, — а они вообще здесь остановятся? Или нам бежать за рюкзаками и догонять их?
— Конечно, остановятся! — успокоил девушку ненец. — Они просто не хотят смущать нас. Отойдут в сторону, там и поставят чумы. Вы, кстати, когда пришли, так же поступили — по обычаю, мне это сразу понравилось…
Действительно, вскоре аргиши стали поворачивать и останавливаться. Люди распрягали упряжки, женщины сразу начали устанавливать каркасы жилищ. Я смотрел на происходящее и не верил своим глазам. Совершенно неожиданно из, казалось бы, необитаемой тундры появились люди, олени, нарты, и еще мгновение назад пустующая сопка стала местом самой активной человеческой деятельности. Поднялись островерхие чумы, запахло дымом разводимых костров, забегали дети, залаяли собаки. Я понял, что только со стороны можно ощутить все волшебство происходящего — для кочевников это был самый обычный вечер, очередная стоянка на бесконечном пути. Я вздохнул и пошел в чум к Алексею.
— Кость, ты куда? — удивленно посмотрела на меня Саша. — Ты не пойдешь к Гавриле, к своим друзьям?
— Пусть сначала поставят чумы, устроятся. Тогда и пойдем!
— Костя прав! — с одобрением посмотрев на меня, кивнул Алексей. — Сразу видно, знает наши обычаи!
Через полчаса, прихватив рюкзак с подарками, мы с Сашей отправились в гости к оленеводам девятой бригады.
Мария разбирала свой большой вандей, доставая пологи и шкуры для постелей.
— Вечер добрый, Мария! — поздоровался я.
— Костя! — всплеснула руками ненка. — Ты как здесь очутился? Вот чудеса-то!
