Задыхаясь от нахлынувшего желания, я потянулась к нему.
— Габриэль! — выдохнули мои пересохшие губы.
Он так близко и так нужен мне! Словно глоток воды умирающему в пустыне. Или кусок хлеба нищему побирушке.
Он все для меня: и солнце, и воздух. Он моя жизнь. И все, чего я хочу — это он.
Я протянула руки, но он не шевельнулся. Только губы дрогнули в полуулыбке, и в глазах на мгновение вспыхнуло что-то новое. Хищное.
А потом лицо Габриэля начала покрывать блестящая чешуя. Черты изменились, подернулись легкой дымкой, и я увидела перед собой морду дракона. Почти такого же, как тот, что заглядывал в окно моей спальни. Только больше, мощнее, опаснее.
За спиной зверя развернулись огромные крылья. Я только тогда поняла, что уже нахожусь не в Убежище, и что подо мной не диван, а бездонная белая хмарь.
В лицо ударил порыв ледяного ветра. Я глянула вниз и закричала: дракон летел высоко над землей и держал меня в лапе!
От ужаса крик перешел в испуганный хрип. И я забилась, задергалась в отчаянной попытке вырваться из крепких лап. Готовая даже упасть и разбиться, только б сбежать…
— Ваша Светлость? — тихий голос ворвался в мой сон.
Захлебнувшись криком, я резко поднялась. Первым делом проверила сына, но тот крепко спал. Потом перевела взгляд на Нуэра.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Мне казалось, что я все еще болтаюсь под брюхом дракона, задыхаясь от колкого ветра.
— Все закончилось, — произнес дарг, указывая на открытый проход. — Прорыв остановлен, можно возвращаться наверх.
Издав облегченный вздох, я закрыла глаза и рухнула на подушку.
Сон! Это был всего лишь кошмарный сон…
Но почему же тело так ноет от неутоленного желания?
Досыпала я уже в своих покоях, без сновидений. А проснулась с ощущением, что вернулась домой.
Оно нахлынуло неожиданно, просто обрушилось на меня теплым ласковым ветерком, ворвавшимся сквозь приоткрытое окно. Я даже не сразу сообразила, что на дворе белый день. Замерла в коконе из одеяла, осоловело хлопая ресницами. А потом с беспощадной ясностью поняла, что… все помню.
Может, стресс повлиял, может, просто пришло время, но в моем подсознании открылись тайные двери, и оттуда хлынули все воспоминания, что до этой поры принадлежали Авроре. Теперь они стали моими. Теперь я стала Авророй.
Но вот незадача… Прежняя моя жизнь превратилась в размытое пятно. Она отступила на задний план и грозила вот-вот исчезнуть.
Я попыталась и не смогла вспомнить ни лица матери, ни отца. Больше того, я забыла прежнее имя… Но остался опыт, чувства, мотивы и цели.
Мое прошлое растворилось, смешалось с прошлым Авроры, сделав меня новой личностью, взявшей лучшее от обеих.
Мои глаза наполнились непрошеной влагой. Я смахнула ее с ресниц и решительно откинула одеяло.
— А, проснулась. Ну, наконец-то! — из угла ворчливо выкатился Шип. — Дрыхнешь без задних ног, вместо того, чтоб ребенка кормить.
— Что? — я уставилась на него.
Потом метнулась к колыбельке. Она была пуста, но одеяльце еще не остыло.
— Гелла! — заорала так, что даже хрустальные висюльки на люстре испуганно звякнули.
— Да не ори ты, — шипшик демонстративно прочистил ухо. — Все равно не услышит. Я кокон безмолвия на спальню повесил.
— Что ты сделал? — я двинулась на него с горячим желанием придушить. — Где мой сын?
— Все с ним в порядке, не петушись, — Шип поморщился. — Нянька пожалела тебя, не стала будить. Отправила одного из охранников за кормилицей. А он муженьку твоему сообщил. Ну, тот самолично явился и сына забрал.
— И что же теперь? — уронив руки, я без сил опустилась на краешек кресла. — Габриэль его не отдаст? Скажет, что я не справляюсь…
— Чего не знаю, того не знаю. Спать надо меньше!
Вздохнув, я зашла за ширму, поплескала в лицо холодной водой, а потом заперлась в гардеробной и начала собираться. Выбрала самое простое платье с застежками спереди. Без помощи горничной в местные наряды не влезешь. Волосы скрутила узлом на затылке. Напомнила себе, что нужно смыть эту жуткую черную краску, тем более что надо лбом уже появилась рыжеватая полоска. Да и брови не такие черные, как в первые дни. И под искусственной бледностью кожи просвечивают родные веснушки.
В таком виде монастырской послушницы и пойду к мужу каяться.
Когда вышла, Шип сидел в кресле, болтая ножкой, и читал мой дневник. Точнее, дневник Авроры.
— Ты еще здесь? — буркнула, не глядя.
— Куда ж я денусь? — хмыкнул, перелистывая страницу. — Мы с тобой теперь связаны.
— Как это «связаны»? — Я подозрительно уставилась на него.
— Договором. Помнишь? Я дал клятву рода, что помогу тебе стать Хозяйкой в обмен на желание.
— Хозяйкой?
Он произнес это слово по-особенному, с торжественным, даже благоговейным оттенком.
— Ага, Хозяйкой Нарг-та-Рин. Настоящей, той, которой подчиняется замок.
— Почему ты мне помогаешь?
Он поморщился:
— Тебе важно следствие или причина?
— И то, и другое.
— Скажем так, у меня есть свои тайны и обсуждать их я не готов ни в будущем, ни сейчас. Но Договор ты подписала, так что отказаться от моей помощи уже не сможешь.
— И в чем же заключается твоя помощь?
