Вблизи Башня выглядела еще огромнее и мрачнее, чем издалека. И намного старше, чем мне казалось. Круглая, сложенная из крупных каменных плит, она указующим перстом поднималась высоко в небо. Самое высокое строение из всех зданий замка.
Бросив взгляд вверх, я насчитала пять крошечных темных окошек. Слишком мало для такой высоты. И как вишенка на торте — колокольня под крышей.
У края крыши мелькнула какая-то тень. Я оцепенела.
Леврон? Что она делает там с моим сыном?!
Ярость и страх смешались в один искрящий клубок. Но глаза не могли обмануть, я ведь не сумасшедшая. Это действительно была Эмма Леврон! Стояла у края крыши, держа Тэя на вытянутых руках.
И смотрела мне в лицо с леденящей усмешкой.
Одно неверное движение — и малыш сорвется вниз, на каменные плиты двора!
Мое сердце застыло. Перевернулось. Рухнуло вниз, а потом подскочило в самое горло.
— Помогите! — прохрипела я, не в силах отвести взгляд от этой картины. — Сделайте что-нибудь!
— Что с вами, Аврора? — Эйран с беспокойством глянул вверх, потом на меня.
— Ты не видишь? — я схватила его за руку. Мой хрип перешел в рыдание. — Там мой сын! На крыше! И Леврон! Она хочет сбросить его!
— На крыше никого нет, — произнес Нуэр напряженным тоном.
И оба дарга с жалостью уставились на меня.
Думают, что я сумасшедшая?!
До крыши метров двадцать, не меньше. Двери такие, что не взломать. А если и взломать — то не успеть добежать до верха. Эта тварь все просчитала! А я… я опоздала…
— Пожалуйста, остановите ее! Я все отдам…
Что я могла отдать, если ничего не имела?
Один мой вдох — и Леврон разжимает руки.
Один удар сердца — и крошечное тельце падает вниз.
И вместе с ним падаю я. Лечу в бездонную пропасть, захлебываясь собственным воплем. Мир кружится вокруг меня, сужается до субатомной точки. В глазах — темнота…
— Не помешаю? — знакомый голос бьет хлесткой пощечиной. Циничный, язвительный. — Что за цирк вы здесь устроили, льера?
Открываю глаза.
Та же Башня, то же крыльцо. Я стою на коленях, цепляясь за камзол Эйрана. Бедный дарг стал белее снега.
А в трех шагах от нас застыл Габриэль. С неизменной тростью в левой руке. С перевязанной правой. И в его глазах бушует холодное бешенство.
Понимание обрушилось на меня с неотвратимостью снежной лавины: крыша пуста. Мне снова привиделось…
— Где мой сын? — это все, что я смогла прошептать. — Что с ним?
— Свободны, — процедил Габ, не сводя с меня колючего взгляда.
Шагнул ко мне, сдавил руку выше локтя так, что я с трудом подавила вскрик, и рывком вздернул на ноги. Мне пришлось до крови закусить губу, чтобы хоть как-то сдержать эмоции, бьющие через край.
Охранники не смели перечить. Они даже не глянули на меня. Молча склонили головы перед ним и ушли, оставив меня наедине с разъяренным лаэрдом.
— Мне больно, — пискнула я, чувствуя, как его ногти входят мне в кожу.
Он немного ослабил хватку, но не отпустил. Наоборот, открыл дверь в Башню и втащил меня в темный холл.
— Что вы себе позволяете, льера?! — прошипел Габриэль, толкая меня к стене. — Стоять на коленях перед моим ньордом у всех на виду! Это ради него вы решили остаться? Он ваш любовник? Отвечайте!
Трость упала. Но он, кажется, не заметил. Его пальцы сжали мой подбородок. Я дернулась, надеясь вырваться, но куда там! Габриэль вдавил меня в стену собственным телом. Вжал так, что я ощутила рельеф его стальных мышц.
Глаза дарга оказались так близко, что я могла разглядеть каждую крапинку, каждую точку в их глубине. Зрачки супруга сузились до волосинки, стали холодными острыми лезвиями, которыми он пытался вспороть мою душу.
— Нет, — я уперлась ладонями ему в плечи. Толкнула. — Пусти! Ты делаешь мне больно!
— Больно? — золото глаз потемнело, приобрело опасные багровые нотки. — Ах да, я забыл. Вы же у нас недотрога!
Его губы запечатали мой глухой вскрик. Впились мне в рот с отчаянной злостью, будто мстя за что-то. Колено Габриэля толчком вошло между ног. Рывок — и я почти повисла на груди дарга, цепляясь за его плечи. Одной рукой он сжал волосы у меня на затылке, вынуждая обнажить шею, запрокинуть голову вверх. Второй сдавил грудь. Каменные бедра впечатали меня в стену. И я почувствовала горячую твердую плоть, что уперлась мне в низ живота.
Это был не поцелуй. Это было неистовство, за которым угадывался непонятный мне голод, звериная ярость и… ревность. Габриэль будто клеймил меня, пытался унизить и наказать.
Только я не знала, в чем виновата.
Нет, знала. Он злился не на меня, на Аврору! Ту Аврору, которой я была до родов. Ту, что согласилась стать его женой, но так и не впустила ни в свое сердце, ни в свою постель. О да, она исправно выполняла супружеский долг, все как прописано в договоре. Молча, без лишних эмоций и телодвижений. Просто лежала, глядя в потолок, пока супруг пытался зачать ребенка. А все остальное время избегала его, как прокаженного.
И теперь он мстит за это мне.
Но как ему объяснить, что я изменилась? Как, если он сам не хочет этого знать?
