— Ты можешь задать мне три вопроса, пока солнце совершает обход. И я должен ответить на них со всей честностью, на какую способен.
— И все?
— Нет, еще одно действие на время обхода луны.
— То есть, днем я могу задать тебе три вопроса, а ночью приказать что-то сделать?
— Да.
— И как я узнаю, что ты говоришь мне правду?
— Никак. Но ведь и я не знаю, выполнишь ты свое обещание или нет.
В его словах была неоспоримая логика.
— Хорошо. Спрашивать я могу, что угодно и приказать выполнить тоже все, что угодно?
— Почти. Если я не знаю ответ — вопрос не засчитывается. Если не могу ответить по какой-то причине — тоже не засчитывается. И действие только в стенах Нарг-та-Рин. За пределы замка мои силы не распространяются.
Вот он, мелкий шрифт. По сути, я ничего не выиграла, заключив Договор. Ну ладно, попробуем выжать хоть что-то.
— Мой первый вопрос: кто такая Леврон?
— Кузина Клариссы, первой жены лаэрда, — отчеканил Шип.
Память тут же послушно откликнулась, навевая случайно подслушанный разговор. Услышанный не мной, теперь он стал моим воспоминанием:
…- Эмма — старшая кузина Клариссы. Семейство их разорилось, вот богатые родственники и взяли ее к своей дочери в компаньонки. А льера Кларисса сюда привезла. Говорят, у нее даже жених был из даргов. Но погиб при Прорыве.
— Глупости это! Я точно знаю, что Эмма на нашего лаэрда глаз положила. Да только он и не смотрел на нее. Ему жены молодой хватало. А потом льера Кларисса девочку родила, Эмма вызвалась стать ее няней. А еще год спустя наша бедняжка преставилась, когда сыночка рожала. И младенчик не выжил.
— Так он мертвым родился.
— Мертвым, мертвым — заладили, как сороки! Говорю вам, что он дышал! Я сама лично видела, как эрла Саваж его принимала!
— А что же Леврон?
— Эмма? Да что ей станется? Все мечтает, что станет хозяйкой. Лаэрд хотел отправить ее на родину в Ремнискейн, но она упросила разрешить ей остаться. Сказала, что в память о кузине будет воспитывать его детей…
Так вот оно что… Эмма Леврон хотела стать здесь хозяйкой… А значит, супругой лаэрда. Так не ее ли рук дело смерти моих предшественниц и их сыновей?
Стряхнув наваждение, я прошептала:
— Вот почему Габриэль ей так доверяет… Но почему никто не видит, что она изменилась?
— Это второй вопрос? — деловито уточнил Шип.
— Да.
— Иллюзия.
Могла бы и сама догадаться!
— Значит, это уже не Эмма Леврон, ведь у людей магии не бывает, — проговорила, досадуя, что так бездарно потратила второй вопрос.
— Это третий вопрос?
— Нет! С третьим до вечера подожду. Сейчас мне нужно сына найти и обдумать, что делать дальше.
— Хорошо, — Шип захлопнул книгу и бросил на столик. — Понадоблюсь — позови.
И исчез, не оставив после себя даже вмятинки в кресле.
Габриэля не оказалось ни на «темной половине», ни в библиотеке, ни на первом этаже, который понемногу приобретал жилой вид. Не нашла я его и в саду.
Зато возле беседки, где возились с куклами Би и Мэй, я наткнулась на Геллу. Та, охая, бросилась мне в ноги.
— Госпожа! Простите! Я не посмела перечить лаэрду!
— Где он? — меня охватила тревога.
— Простите, простите меня, — нянька едва не плакала, повторяя одно и то же.
— Где. Мой. Сын? — произнесла еще раз, отчеканивая каждое слово.
— Не знаю… Его Светлость ничего не сказал, забрал ребеночка и ушел.
— А кормилица?
— Не знаю…
— Я знаю, светлейшая льера, — подала голос Райна, стоявшая в стороне. Я с надеждой уставилась на няню девочек. — Эрла Леврон вызвалась присмотреть за наследником, пока лаэрд привезет из Долины кормилицу.
Леврон?!
Сердце зашлось в беспокойстве.
Эта тварь сейчас один на один с моим сыном?!
— Где она?
Не сказала — прорычала. В этот момент я была тигрицей, готовой убить за свое потомство.
Гелла съежилась, надеясь стать незаметнее.
— В Башне.
Развернувшись так, что юбки взметнулись, я быстрым шагом направилась к Башне.
— Ваша Светлость! Льера! — Эйран кинулся за мной, но остановить не посмел. Теперь-то я помнила, что ни один дарг не осквернит прикосновением супругу лаэрда, тем более, мать его детей. — Аврора!
В его голосе появился надрыв. Все это время он и Нуэр неотступно следовали за мной, не мешая метаться по замку. Я почти перестала их замечать.
— Ну? — не сбавляя шаг, обернулась.
Ньорд смотрел на меня с мольбой:
— Вам туда нельзя.
— Это еще почему?
— Лаэрд… не любит незваных гостей, — уклонился дарг от прямого ответа.
— Надо же, — я скривилась от ярости, — а эрла Леврон значит званая гостья?
Не знаю, что во мне говорило в этот момент: страх за ребенка или банальная женская ревность. Но мысль, что мой сынок сейчас с этой… женщиной, убивала меня.
Я прибавила шаг.
— Вам не стоит волноваться о сыне. В Башне он под надежной защитой.
Эйран увещевал меня, как больного ребенка, но его тон только разозлил меня еще больше.
— Я сама решу, волноваться мне или нет.
Раздраженная, взвинченная, готовая порвать на куски любого, кто попадется под руку, я взлетела на каменное крыльцо и забарабанила в дубовую дверь.
