Мой сын реагирует на Леврон? Дети очень чувствительны, а младенцы — тем более. Или он, как и я, видит ее истинное лицо?
— Тише, малыш, мамочка не даст тебя в обиду, — прошептала в пушок на головке сына.
И вспомнила про такаск.
Я оставила его в коляске под одеяльцем, когда отправляла Тэя и Геллу гулять. Коляску принесли и сюда.
На привычные мне детские коляски она походила так же, как кабриолет XIX века на автомобиль с откидным верхом. Плетеная основа на трех крупных колесах с тонкими блестящими спицами, лакированная деревянная ручка, бархатный капюшон, кружева и, конечно же, серебряный дракон, растянувшийся вдоль всего бока. Царская колесница в миниатюре.
Такаск обнаружился там же, где я его спрятала. Но, странное дело, на ощупь деревянный дракончик оказался горячим. Причем через платок, который я намотала, чтобы сын не поранился. Я провела по нему кончиком пальца, дракончик отозвался легкой пульсацией.
Ох… гхарр!
Отдернула палец.
Снова какие-то даргские штучки?
Тэй в моих руках завертелся ужом. Я чудом не уронила, а уложила его в коляску. И малыш, как по волшебству, успокоился.
А вот я напряглась, вновь почувствовав колющий взгляд.
Развернулась резко, собираясь поймать гадину с поличным.
Но она и не думала прятаться! Смотрела на меня из-под полуприкрытых век и улыбалась.
На мгновение я опешила.
Взгляд Леврон лениво скользнул мимо меня и уперся в коляску. Вспыхнул плотоядным блеском.
Подчиняясь инстинкту, я закрыла ребенка собой.
— Хватит! — вырвалось у меня.
Блеск погас.
— Вы что-то сказали? — гувернантка смотрела на меня и не скрывала усмешки.
— Не знаю, кто ты, но я не позволю навредить моему сыну! — процедила, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулаки.
Ногти впились в ладони, но это было мелочью по сравнению с той вымораживающей ненавистью, что обрушилась на меня через долю секунды.
Если бы взглядом можно было убить — я бы в тот момент умерла. Если бы взглядом можно было испепелить — я бы уже превратилась в кучку пепла.
Ее отвлек Нуэр. Дарг словно почувствовал напряжение, возникшее между нами, и подошел.
— Нужна помощь? — он перевел хмурый взгляд с меня на Леврон и обратно.
— Все в порядке, — на губах гувернантки расплылась безмятежная улыбка. — Наша льера нервничает. Но я ее не осуждаю. Тяжелые роды, слабый ребенок, еще и этот Прорыв. Ах, все так некстати…
Лицо Нуэра разгладилось:
— Идемте, льера, для вас подготовили отдельный диван. Там вы сможете отдохнуть.
Он встал за моей спиной, ожидая, пока я двинусь с места.
— Светлейшая льера, — сладкий голос Леврон заполнил уши точно отравленный мед, — я конечно не целитель, чтобы ставить диагноз, но все же… Близость Разлома действует разрушающе, особенно на женщин. Тревожность, излишняя возбудимость, беспричинный страх, паника… Вам все это знакомо, не так ли? На месте лаэрда я бы трижды подумала, стоит ли доверять наследника вам.
Я с трудом удержала на лице бесстрастное выражение. Хотя больше всего на свете в ту минуту мне хотелось выцарапать ей глаза.
Выдавив любезную улыбку, так же сладко пропела:
— Как жаль, что вы не целитель.
Эту ночь нам пришлось провести в Убежище. Из разговоров детей и служанок я поняла, что вход в него действительно скрыт особой иллюзией. Она пропускала только членов Серебряного клана и тех, кому они покровительствуют. Шип нелегал, поэтому не может войти. А вот Леврон…
Кем бы она ни была, замок считает ее своей.
Нуэр и Гелла соорудили для меня уютное гнездо в укромном уголке за колоннами. Я долго лежала, осторожно прижимая сыночка одной рукой. Вслушивалась в голоса девочек и бормотание служанок. Все ждала, когда громыхнет и посыплется штукатурка…
Но сюда не долетали отзвуки боя. Мы не имели ни малейшего представления о том, что творится там, наверху.
Нуэр принес корзинку с едой, но я не смогла съесть ни крошки. Меня терзали тяжелые мысли.
Чувствовалось, что я упускаю что-то важное. Что-то лежащее на самой поверхности, и от того незаметное. Но как ни стараюсь, не могу поймать ускользнувшую мысль.
А еще договор с Шипом. Ох, чует мое сердечко, зря я пошла на это.
Хотя, кто знает, может, это единственный умный поступок, который я совершила, пока здесь нахожусь. Время покажет.
В конце концов, служанки перестали молиться и прикрутили фонари. Убежище погрузилось в полумрак. Райна уложила девочек спать в задней части, подальше от входа. Женщины расстелили пледы прямо на полу. Вскоре наступила относительная тишина, и я, поддаваясь ее колдовству, провалилась в тревожный и нервный сон, похожий на забытье.
Мне снился Габриэль. Он стоял над моей кроватью и смотрел на меня. Требовательно и горячо. С непонятной жадной тоской, сквозившей в глазах. Будто ждал и надеялся…
Его взгляд неотрывно скользил по моему лицу, по шее, по голым плечам.
Вырисовывал пламенные узоры на коже…
Касался меня легким перышком. Раздевал и ласкал. Заставлял плавиться и гореть.
Это была самая медленная, самая чувственная и самая дерзкая пытка из всех, что я знала. Нескончаемая ласка, превратившая меня в комок оголенных нервов без единого слова, единого жеста…
