Аврора ни дня не любила мужа. Больше того, она считала себя жертвой, невинной девой, отданной на заклание дракону. Для нее он не человек, а существо из другого мира, захватчик, чей вид оказался сильнее ее собственного. Дарги прошли по человеческим землям опустошительными набегами, выжигая дотла поля и деревни, забирая женщин и скот. И это случилось не так давно, чтобы люди успели забыть.
Аврору воспитывали в ненависти и презрении к даргам и тем, кто принял их покровительство. Ее семья была как раз из тех обнищавших родов, что ненавидят успешных и сильных. Но когда Габриэль Дэверон огласил, что ищет очередную жену и готов платить за нее золотом и землями, мнение ее отца и братьев изменилось в обратную сторону.
Теперь Аврора стала искупительной жертвой, чья честь и жизнь отданы злобному монстру во славу рода. Она считала мужа чудовищем. С этими мыслями шла к алтарю, с этими мыслями ложилась на брачное ложе. С этими мыслями принимала Габриэля в себя. И носила его ребенка.
Едва стало ясно, что она зачала, Аврора приказала заколотить двери, соединявшие спальни супругов. И обить панелями это место так, чтобы и вида его не осталось. Она все дни проводила в своих покоях. Там ела, там же молилась. А после родов и возвращения в Эссеор собиралась уйти в монастырь.
Но что-то пошло не так.
Теперь я понимала, что именно: во время родов душа Авроры покинула тело, а моя заняла свободное место. Почему? Может, я тоже умерла там, в своем мире?
Мое прошлое с каждым днем все больше отдалялось от меня. Сейчас я могла вспомнить только одно: мне было очень плохо и одиноко. Я чувствовала себя несчастной, обиженной, и мне очень хотелось разделить свою обиду хоть с кем-то.
А еще я была беременна. Да, этого я не забыла. Наоборот, помнила с предельной ясностью. Особенно то, что хотела бросить жизнь своего нерожденного ребенка в лицо обидчику. Отомстить.
Теперь мне стыдно за это. За свои мысли и свой поступок. За свою мелочность.
Сейчас, глядя на Тэя, я желала вычеркнуть это из головы. Стереть без следа. Но память удивительная штука. Она с упорством маньяка возвращает картины, о которых мы мечтаем забыть.
Может, Тэй это мой второй шанс? Шанс на искупление…
И все, что происходит со мной, это испытание?
Я отказалась от одного ребенка, но теперь должна спасти другого, а вместе с ним и его отца.
Такой вывод казался самым логичным, и я решила остановиться на нем. Тем более, Тэй стал моим сыном. Я воспринимала его только так, и не иначе.
Судьба испытывает меня. Достойна ли я того, что имею? Готова ли бороться за мужчину, которому не нужна, но в котором нуждаюсь? И за его детей?
Шорох в углу заставил меня встрепенуться.
Шип подобрался, встопорщил шерсть и, как заправский кот, сиганул на звук. Оттуда послышались звуки борьбы и утробное рычание. А потом Шип выкатился из-под шкафа, держа в зубах что-то темное и слабо подергивающееся.
— Эй, — вскрикнула я, забираясь с ногами на кресло. — Это что, мышь?!
Нет, для мыши слишком большое и бесформенное.
На моих глазах шипшик втянул это «нечто» в себя. Всоссал, как черный коктейль через трубочку. Сыто рыгнул и утерся лапкой.
— Скажешь тоже, мышь, — хмыкнул презрительно. — Это Тень. Мелкая, правда, но как перекус вполне ничего.
Вот это новость…
— Ты этим питаешься?!
— Это третий вопрос? — Шип хитро прищурил один глаз.
Вот!.. пакость мелкая!
— Нет, — сдержанно улыбнулась. Хочет меня обхитрить? Не на ту напал, я тоже не лыком шита! — Давай договоримся так. Я не задаю вопросы без особой нужды. Просто рассуждаю. А ты направляй мои рассуждения в нужное русло. Так можно?
— Это третий вопрос?
— Да.
Я затаила дыхание. Сейчас он скажет «нет», и я опять останусь у разбитого корыта. Эх, не выйдет из меня интриганки….
Но, вопреки моим ожиданиям, Шип сказал «да».
И я облегченно выдохнула, в тайне радуясь первой маленькой победе.
— Замечательно! С твоим рационом потом разберемся. Я совсем не против, если ты ловишь и ешь подобную гадость. Но давай вернемся к Эмме Леврон.
— Давай, — Шип почесал набитое пузико. — Начинай рассуждать.
Иногда мне казалось, что он надо мной издевается. Иногда — что искренне хочет помочь.
— Подозреваю, с ней случилось то же, что и со мной. Возможно, она умерла, но вместо другой души в тело вселилась тварь из Разлома. Сама по себе бесплотная, но способная вызывать галлюцинации. Я уже столкнулась с ними и могу сказать, они очень реальны!
Я покосилась на нечистика, но тот промолчал. Мне не оставалось ничего другого, как только продолжить:
— Или Эмма добровольно впустила к себе вселенца. Например, ей что-то предложили за это. Вечную жизнь, деньги, неувядаемую красоту… Мало ли, на что женщины падки.
— Угум-с.
Я подняла брови, ожидая продолжения, но Шип молчал.
А мне в голову пришла очевидная мысль.
— Габриэль! Наверняка Эмма была влюблена в жениха своей кузины! Но он женился на Клариссе. Та умерла, рожая сына, младенец не выжил. А Габриэль женился второй раз на этой, как ее… — память подбросила нужное имя. — Айгерим из Шандариата! Матери Иви и Мэй.
— М-м-м…
Неужели я слышу нотки согласия?
Подстегнутая мычанием Шипа, я заговорила быстрее:
