— Эмма прислуга, пусть и дворянских кровей. Лаэрд не может на ней жениться. Разве что взять в любовницы…
На этом месте слова резко закончились. Я замолчала. Захлопнула рот и застыла с расширенными глазами.
А что, если все так и есть? Что, если он с ней спит? С этим чудовищем в образе женщины?!
Праматерь Сущего! Сделай так, чтобы это было неправдой!
— И? — шипшик внимательно смотрел на меня.
А я не могла выдавить из себя ни слова. Просто представила их вместе. Эмму и Габриэля. Обнаженные тела, переплетенные в приступе страсти. Разметавшиеся волосы. Скомканные простыни. Капельки пота на белой коже…
И мне стало дурно. Тошнота подкатила горьким комком к самому горлу.
Прежняя Аврора выгнала его из постели. Куда идти мужчине, если его отвергла собственная жена? Только к той, что примет и не станет задавать лишних вопросов.
— Да-а, мать, ты еще глупее, чем я думал, — протянул Шип. — Дарги не изменяют своим избранницам. Даже таким дурам, как ты. Они дают клятву верности и держат ее, пока не умрет одна из сторон. Обычно, жена.
Обычно…
Конечно, ведь дарги живут в несколько раз дольше людей. Могла бы и сама вспомнить.
Моих знаний о даргах оказалось до стыдного мало. Прежнюю Аврору они не интересовали, а вот мне стоило бы изучить этот вопрос.
— К тому же у Эммы нет того, что может заинтересовать дарга в женитьбе на ней.
Я пропустила его фразу мимо ушей, занятая собственными переживаниями.
— Габриэль пережил трех жен, — выдохнула тоскливо. — И четвертая должна была умереть. Уверена, тут не обошлось без Леврон. Вряд ли настоящая Эмма метила только в хозяйскую постель. Скорее, она хотела стать хозяйкой Нарг-та-Рина. Но у твари внутри нее планы куда грандиознее. И она не просто так показалась мне. Я ей мешаю.
— И что думаешь делать?
— Не знаю… Идти к Габриэлю и все рассказать? Он решит, что я сумасшедшая. И так уже все косятся на меня. Тут надо действовать осторожно…
Я подперла щеку кулаком и задумалась.
Тварь сильнее меня, однозначно. И физически, и ментально. Я даже не могу различить, в какой момент начинается видение. Значит, сражаться на ее поле — верный проигрыш. Но должен быть выход! Должно быть что-то, куда химере в облике Эммы нет доступа.
Почему она так упорно вьется вокруг Габриэля? Ей от него что-то нужно?
— Если Габриэль никогда не женится на Эмме и не возьмет в любовницы, тогда…
— Ну?
— Слишком мало информации. Химера сказала: «он мой». Кто — он? Габ, Тэй, замок? Я бы сейчас многое отдала, чтобы это узнать!
— Душу? — прищурился Шип.
— Да хоть две души! — в сердцах ляпнула я и тут же осеклась. — Ну, то есть не то хотела сказать…
— Я тебя понял. Даю подсказку: после захода солнца можешь воспользоваться своим правом на «действие».
Теперь прищурилась я, глядя на нечистика с невольным уважением. Он готов пободаться с химерой? Значит, этот товарищ не так-то прост!
— Я должна все обдумать.
— Обдумывай. Но я бы на твоем месте первым делом открыл проход в спальню мужа.
Последняя фраза Шипа заставила меня покраснеть от досады. Как сама-то не догадалась?! Ведь это стало бы лучшим доказательством, что я изменилась!
По моей просьбе Нуэр нашел двух даргов, и те с готовностью ухватились за дело. В спальне застучали кирки и кувалды, а я, забрав сына, пошла в библиотеку. Почитать, подышать книжной пылью и подумать. Но мой взгляд неизменно обращался в сторону Башни, торчащей в окне, а сердце сжимала тоска.
Думать, что Габриэль сейчас там, один на один с этой женщиной… Нет, не хотелось.
Я всеми силами пыталась вытравить из себя эти мысли — и не могла. Ревность и страх за него душили меня.
Ну чего я ревную? Шип ведь сказал, что Габ не может мне изменить. Но «не может» и «не хочет» это разные вещи. А насчет переживаний… Так Габриэль куда посильнее меня. Будет смешно, если я ринусь закрывать его своей грудью от посягательств чудовища. Столько лет «Эмма» трется возле него — и ничего, жив-здоров. Значит, в ее планы не входит его физическое устранение.
Но они там вдвоем, и он позволяет ей то, что недоступно мне. Быть рядом, прикасаться, ловить его взгляд…
В обеденное время девочки послушно ждали меня в столовой. Там же была и Эмма. Я молча мазнула по ней взглядом, с трудом удерживая на лице маску равнодушия. Улыбнулась и кивнула Райне, потом поцеловала каждую падчерицу в макушку.
Как всегда, Мэй и Би ответили довольными улыбками. Лин застыла на стуле, Иви презрительно скривилась, как бы говоря: ну что за телячьи нежности?
Бросив взгляд на пустое хозяйское место, я села за стол. Заговаривать с Леврон не хотелось, но пришлось.
— Эрла Леврон, — сухо поинтересовалась, — как там мой муж? Вы смогли залечить его раны?
Ну давай, скажи: он так ослаб, что не может спуститься к обеду!
Ответом стала сытая ухмылка:
— Конечно, светлейшая льера. Наш лаэрд совершенно здоров.
Казалось, Леврон вот-вот облизнется.
Я стиснула в пальцах льняную салфетку. Только бы дети и слуги не заметили мою слабость.
— В таком случае, что ему помешало присоединиться к семье?
— Это решение Его Светлости. Не думаю, что нам с вами стоит его обсуждать.
