— Прости, — выдохнула, обращаясь к Габриэлю. — Иви хорошая девочка, просто немного… — я замялась, подбирая подходящее слово, — сложная.
— Эмма, а ты что скажешь? — Габ перевел взгляд на Леврон.
Та состроила скорбную мину. Как по покойнику.
— У девочки сложный характер, мой лаэрд. Но я непременно ее накажу.
— Как? — тут же взбрыкнула я. — Надаете пощечин или выдадите с десяток плетей?
Ничего другого я от нее и не ждала. Но Эмма меня удивила.
— За кого вы меня принимаете, светлейшая льера? — Гувернантка оскорбилась. Причем так натурально, что я даже засмотрелась. — Иви рядом со мной все десять лет своей жизни! Она мне как дочь. Но такое поведение непозволительно, тем более за общим столом.
— Эмма права. Аврора, не вмешивайся. У тебя есть сын, вот им и занимайся.
Голос Габриэля отрезвил меня и заставил спуститься с небес на землю. Я не поверила своим ушам, когда услышала это. А потом поняла, что иначе не может быть.
Габ привык ей доверять, как доверяют близкому человеку. Она для него по-прежнему кузина Клариссы.
Любил ли он свою первую жену? Может быть. Этого я никогда не узнаю. Но если любил, то Эмма для него куда больше, чем гувернантка. Она живое напоминание об утерянном счастье. И с этим сложно бороться.
Нужно представить ему доказательства, куда весомее галлюцинаций. Иначе я проиграю и этот бой, и эту войну.
Но все же, у меня появилась зацепка. Наргель. Он точно что-то почувствовал! Мне стоит с ним встретиться и поговорить…
Но не сейчас. На этот вечер и ночь у меня особые планы.
После ужина Габ вернулся к своим делам. Правда, не сразу. Он приказал Эмме увести детей, а меня попросил задержаться. И, признаюсь, от его тона у меня ослабли колени. Но я решила не тешить себя ложной надеждой. С этим мужчиной все было сложно.
Поднявшись, он подошел к чисто вымытому окну и с минуту молча смотрел на закат. Потом обернулся.
— Ты не перестаешь меня удивлять, — произнес, разглядывая меня так, будто видел впервые. — Я не знаю, как к этому относиться. Ты… ты действительно изменилась. Стала… другой.
Я опустила голову, чтобы он не заметил глупой улыбки, что растеклась по моим губам. Справившись с эмоциями, посмотрела ему в глаза.
— И как? Я «другая» нравлюсь тебе больше, чем «прежняя»?
Он помедлил, обдумывая мой вопрос.
— Пока не уверен. С «той» Авророй все было просто. А «эта» для меня незнакомка. Я не знаю, чего ждать от тебя. Что ты придумаешь в следующий момент? Ты приказала разобрать дверь между спальнями, которую сама же заставила заколотить. Вернула семейные обеды, общаешься с детьми, хотя раньше они тебя раздражали. И анкры… Ты же действительно ненавидела их, Эмма права.
Упоминание о Леврон заставило меня скрипнуть зубами.
Эмма то, Эмма се… Ничего, и с ней разберусь, дай только время!
В ответ же сказала:
— Все меняется. Вот и я изменилась.
Кто бы знал, как в этот момент мне хотелось признаться! Рассказать все, как есть. Про другой мир, другую жизнь, мое нелепое попаданство…
Но тогда бы пришлось рассказать о другом мужчине, и о грехе, который я едва не взяла на себя. Как на это отреагирует Габриэль? Вряд ли будет доволен. Нет, это только создаст еще один барьер между нами.
Да и тот мир теперь казался лишь зыбким сном. А вся прежняя жизнь — отрывком из этого сна. Лучше мне забыть обо всем и жить не прошлым, а здесь и сейчас.
Габриэль качнул головой и отлепился от подоконника. Он подошел ко мне, протянул руку ладонью вверх и с легкой усмешкой, не вязавшейся с официальным тоном, произнес:
— Что ж, уже поздно. Позвольте, я провожу вас, светлейшая льера.
Сдерживая улыбку, я встала из-за стола. Сделала книксен и вложила руку в его ладонь.
— Позволяю, мой лаэрд.
Он проводил меня до лестницы, ведущей на верхние этажи, и смотрел, как я поднимаюсь. А я, признаться, не торопилась. Слишком уж приятно было чувствовать его взгляд. Удивленный, задумчивый, недоверчивый. Но с легкой ноткой надежды. Именно она была доказательством, что я все делаю верно.
В спальне меня встретила Гелла с недовольным Тэем на руках. Я подхватила сыночка, заворковала. Проголодался мой принц. Соскучился. Пришлось спешно приложить капризное чадо к груди.
А старая нянька разворчалась, едва я вошла:
— Вот лиходеи! Целый день тут стучали, грязь развели. Пришлось Маэру звать с тряпкой, чтобы прибрала. И зачем вам вообще нужна эта дверь?
Накормив сына, я молча уложила его в кроватку и прошла мимо Геллы к проему в стене. Узкая резная дверь блестела свежим слоем лака. Бронзовая ручка манила к ней прикоснуться, что я тут же и сделала.
Дверь открылась легким нажатием. Ни скрипа, ни шороха. Кто-то постарался, смазывая петли. Я сдержала довольную усмешку и заглянула.
Меня встретила тишина, темнота и навязчивый запах пыли.
Кажется, сюда давно никто не входил…
— Дай светильник, — не глядя, протянула руку. — И хватит ворчать.
Гелла впихнула мне в пальцы серебряную лампадку с голубым кристаллом.
— Как тут не ворчать! — пробубнила себе под нос, но так, чтобы я услышала и осознала всю степень ее недовольства. — Будешь по ночам к этому даргу бегать?
