— Логично. — Лагес огладил подбородок, рассматривая самую крупную и сильную змею с матово-чёрной чешуёй. Та, казалось, смотрела прямо на Элина, но тот этого будто не замечал. — И всё-таки мне кажется, что они как-то с тобой связаны.
— Себя-то послушай, Лагес. — В разговор вступил Парес, похлопав главу Фуга по мощному плечу. — Естественно, связаны. Но мы можем с этим что-то сделать? Нет. Элин, видимо, тоже не может. Так что остаётся просто отбросить этот вопрос подальше, и тихонько слинять отсюда, пока по души уничтоженной группы не явились товарищи ныне почивших авалонцев, у которых мы, с позволения сказать, позаимствовали кристалл души.
— Отсюда до Авалона — две недели верхом, так что если сюда кто и нагрянет, то это будет небольшая оперативная группа, которую мы обнаружим и с лёгкостью уничтожим. — В свою очередь высказался Лагес. — Но если ты, Элин, избавился ото всех следов, то нам и правда лучше выдвигаться. Пусть неожиданности и маловероятны, зарекаться я бы всё равно не стал.
— Никаких следов. — Уверенно подтвердил перерождённый, за прошедшие двое суток успевший придать окружающей местности абсолютно нейтральный фон, по которому нельзя было даже определить, проходило ли сражение именно в этом месте, или разрушения учинила, скажем, буйствующая природа. Правда, основная часть времени ушла не на это рутинное занятие, а на подчинение Гримуара, оказавшегося довольно своенравной игрушкой. Элин не просто так тогда приказал змейке укрыться в беседке, ведь ту разрушительную мощь ему и вправду было непросто контролировать. Очень непросто. — Всё, что нужно и можно было скрыть, я скрыл.
— Тогда не будем оттягивать в долгий ящик. Фламм, собери остатки артефактов в хранилище, уничтожим его через несколько часов. — Самый простой способ избавиться от артефакта — это спрятать его в хранилище вместе со множеством других, тем самым дестабилизировав свёрнутое пространство и схлопнув его. Процесс этот сам по себе был не быстрым, но анимус мог форсировать его, о чём Фламма и попросил Лагес. — Остальное распределим между собой во избежание досадных случайностей.
— Без проверок?
— Сомневаюсь, что тот Нойр, которого мы знаем, стал бы собирать откровенный хлам. — Лагес, как и обычно, не церемонился, говоря максимально прямо. У Фламма не было ни шанса посеять зерно беседы, которой он хотел скоротать час-другой.
Элин же тем временем обвёл взглядом открывшийся с высоты пейзаж, тяжело вздохнул, припомнив в точности и саму битву с Колдией, и предшествующие ей моменты, после чего развеял сокрытый в недрах сферы маячок, удерживающий суть фантомных змей в реальном мире. Сразу же они пропадать не начали, но через сутки об их существовании напоминать будут разве что характерные следы в почве.
И то — до первого ливня…
Гайо Бельфи восседал на веранде своего не такого уж и примечательного дома, окружённого гигантским садом. Здесь нашлось место и для большого водоёма, полного рыбы, и для искусственной речушки, из него проистекающей и в него же впадающей. О деревьях не стоило и говорить, так как окружающие дом яблони и груши были, наверное, самыми могучими и красивыми деревьями во всём Китеже.
Но абсолют смотрел сейчас сквозь всю эту красоту, будучи погружённым в свои тяжкие думы.
С юности Бельфи привык нести ответственность не только за свой клан, но и за товарищей, которые ему доверяли. Он был одним из лучших студентов академии, а по её окончании зарекомендовал себя как сильный и инициативный боец, не брезгующий брать на себя ответственность за принятие неоднозначных решений. Всего несколько лет ему потребовалось для того, чтобы возглавить пятёрку анимусов — и начать своё стремительное возвышение в качестве придерживающегося нейтралитета лидера.
Впрочем, исполнителем он пробыл недолго: к сорока годам, достигнув пика платинового ранга, Гайо Бельфи вплотную занялся политикой. Он твёрдой рукой направлял свой клан, завоёвывая доверие всё большего и большего числа людей. Ему благоволил совет протекторов, а главы великих кланов видели в нём тот самый мост, могущий объединить Китеж. Ведь в те времена серьёзные межклановые конфликты ещё были явлением частым настолько, что каждый горожанин знал: видишь разговаривающих на повышенных тонах анимусов — разворачивайся и убирайся подальше отсюда.
Дома и улицы можно восстановить за счёт бездонных бюджетов аристократии, но жизни таким образом возвращать пока не научились.
Шли годы, и Гайо Бельфи, пятидесятилетний анимус алмазного ранга, получил то, чего так долго жаждал: титул протектора и место в совете. И с тех пор его влияние лишь росло, а полномочия — расширялись. К нынешнему моменту остальные члены того, самого первого для Бельфи совета или скончались от старости, или отошли от дел, как это произошло со многими видными деятелями прошлого.
Остался лишь он — старый абсолют, под ногами которого уже начала тлеть земля.
