Хозяин пустоши полностью

Я потратил годы на борьбу с системой, пока не принял одну простую, но жестокую истину: чтобы остановить общий кошмар, нужны общие усилия. Все наши ранние амбиции и борьба за власть привели лишь к новым смертям и поражениям. Вирус не щадил никого, мутанты не разбирались, кто прав, а кто виноват. Мы все стали жертвами своей собственной глупости и разделения.

Сейчас я стою здесь, в последний момент своей жизни, и наконец вижу всё ясно. Единственный шанс человечества – это полное и окончательное единство перед лицом угрозы, которая превосходит любые наши прежние противостояния. Сегодня я жертвую собой не ради Улья или Полигона, не ради своих прошлых иллюзий и заблуждений. Я делаю это ради будущего тех, кто ещё жив, ради мира, который вы сможете построить заново, принимая во внимание горький опыт наших ошибок.

Через мгновение я запущу протокол полной деактивации этого арсенала. Я останусь здесь, чтобы никто и никогда больше не смог применить это оружие. У вас остаётся не так много времени. Используйте его правильно, – сплотитесь и отбросьте всё то, что разделяло вас раньше. Станьте единым целым, потому что другой альтернативы не осталось.

Помните: только сплочённость и единство способны остановить наше общее падение. Я понял это слишком поздно. Вы, не повторяйте моих ошибок.

Для меня было честью сражаться и умереть рядом с вами».

Связь резко обрывается. В тишине боевой машины слышны лишь тяжёлое дыхание солдат и приглушённый рокот двигателей. Через секунду воздух сотрясается мощной ударной волной, бронетранспортёры заметно раскачиваются, металл глухо стонет, а за спинами бойцов раздаётся громоподобный грохот, после которого землю окутывает дым и пламя.

Микаэль судорожно выдыхает, осознавая: генерал только что выполнил своё обещание, отдав свой последний долг. Бойцы, несколько секунд ошеломлённо молчавшие, начинают постепенно приходить в себя, на лицах появляется мрачная решимость, глаза наполняются уважением и благодарностью за жертву Одинцова.

– Чёрт возьми, генерал ушёл красиво… – тихо произносит капитан, сжимая кулаки. – После такой речи мы просто не имеем права проиграть.

– Значит, не проиграем, – твёрдо отвечает Фостер. – Он показал нам, как сражаются до конца. Теперь наш ход.

Офицеры и солдаты молча кивают, оружие сжимается крепче, взгляды загораются с новой силой. Отныне каждый из них готов сражаться до последнего вздоха, не жалея себя, не допуская даже мысли об отступлении.

– Ради генерала и всех, кто остался там, – произносит кто-то из бойцов. – Мы не подведём.

Колонна ускоряется, мчась навстречу следующей битве, в которой им предстоит исполнить последний приказ генерала: объединиться и победить любой ценой.

Эрик Дерби

Убить. Уничтожить. Разорвать на части.

Эти слова бьются набатом в мыслях, превращаясь в оглушительный внутренний приказ, заполняя разум неистовой, безумной яростью. Слепая жажда расправы дает мне силы вновь и вновь бросаться на Харпера, ставшего воплощением всего, что я ненавижу, последней преградой, которую необходимо смести с пути, чтобы спасти хотя бы сестру.

Я атакую его без остановки, выплескивая наружу весь накопившийся и бушующий в крови гнев. Перед глазами снова и снова проносится навсегда выжженный в моей памяти кадр: застывшее, бледное лицо Илланы, её остекленевший взгляд и медные локоны, разбросанные по грязному снегу. Не имеет значения, причастен ли Харпер к её смерти, неважно, кто из них двоих с Аристеем дал шершням приказ атаковать Астерлион. Неважно даже то, что Кайлер с хладнокровной эффективностью парирует каждую мою атаку, намеренно выбирая тактику истощения и сохраняя полное спокойствие.