Хозяин пустоши полностью

Но это же утопия, которая никогда не сможет стать реальностью, потому что за любым абсолютным контролем неизбежно следуют сопротивление, хаос и разрушение. Вечный закон жизни – никто не способен удержать власть над всем и каждым без того, чтобы рано или поздно не заплатить за это самую страшную цену.

Стоп. Если Харпер всё ещё жив, значит, аварийный механизм нейтрализации не был запущен. Из этого следует, что дестабилизация либо не наступила, либо произошла не полностью, сохранив какие-то из внедрённых поведенческих установок.

Возможно, отец даже это предусмотрел…

Но зачем?

Какая в этом была логика, чёрт возьми?

На меня обрушивается шквал вопросов, на которые ожидаемо пока нет ответов. Всё слишком сложно и запутано. Слишком много упущено, слишком многое пошло не по плану, но где-то глубоко внутри я чувствую, что отец не мог ошибиться в самом главном и оставил нам резервный путь к спасению.

– Что ты делаешь?! – я резко поднимаюсь на ноги и делаю шаг вперёд, но Харпер так же быстро выставляет ладонь в мою сторону.

– Стой! – командует он, не открывая глаз и продолжая находиться в некой прострации.

Я инстинктивно замираю, не до конца понимая, на чьей стороне играет этот странный непредсказуемый выродок. Неожиданно Харпер делает глубокой вдох, по его окаменевшему телу проходит волна дрожи, уголки его губ дергаются в подобии улыбки:

– Умница… моя, – раздается едва различимый шепот.

Я даже не успеваю моргнуть, как Харпер внезапно вскидывает руку с пистолетом и, прислонив дуло к виску Аристея, жмет на курок. Грохот выстрела разлетается в глубине высоких сводов тронного зала, отдаваясь гулким эхом от каменных стен.

Тело желтоглазого ублюдка оседает тяжёлой бесформенной грудой на холодный мрамор, разбрызгивая вокруг кровавую жижу с белесыми прожилками.

– Твою мать, это не поможет! – рявкаю я, с отвращением наблюдая, как белобрысый божок с пробитым черепом второй раз за последние сутки трансформируется в уродливого мутанта, чью оболочку тот успел поносить не дольше нескольких часов.

Бросив пистолет, Харпер подхватывает резко обмякшую Ариадну, не позволяя ей рухнуть в лужу растекающейся под чудовищем крови.

– Поможет, – с предельной уверенностью цедит он сквозь зубы, стирая тыльной стороной ладони алые брызги с ее лица, а второй рукой крепко и бережно удерживая за талию. Его горящий желтым огнем взгляд жестко и требовательно впивается в меня, заставляя инстинктивно замереть на месте.

– Не подходи, Дерби, – резко и безапелляционно бросает он, предупреждая мое непроизвольное стремление рвануть к сестре.

Не знаю, какого черта я подчиняюсь, но ноги словно врастают в пол, не позволяя сдвинуться с места. Пока я потрясённо наблюдаю за происходящим, пугающая тишина и неизвестность невыносимо давят на нервы, заставляя в бессильном гневе сжимать кулаки. Воздух кажется густым и почти осязаемым от искрящегося напряжения, но внутри, как ни странно, расползается необъяснимая уверенность, – он не причинит ей зла. Не сможет…

«Эмоциональная связь с объектом А. Д., усиление привязанности, риск потери контроля…» – обрывки строк из проклятого архива снова проносятся в памяти, заставляя меня взглянуть на Харпера под другим углом.

Любовь невозможно внушить, – я по-прежнему верю в эту аксиому, потому что обратное убивает саму суть этого непостижимого чувства. Любовь, сострадание, способность принести себя в жертву во имя другого или других, – вот, что делает нас людьми.

Но может ли испытывать любовь тот, кто не является человеком в полной мере?

У меня нет ответа, но, кажется, он есть у него…

«Ты не поймёшь, Эрик, но я делаю это ради неё».

Харпер напряжённо вглядывается в лицо Ариадны, что-то просчитывая и оценивая, будто ждёт какого-то непонятного знака, известного лишь ему одному.

– Возвращайся, принцесса… – спустя несколько бесконечно длящихся минут сбивчиво бормочет он, и нечто пронзительное и глубоко личное в его голосе заставляет меня оцепенеть еще сильнее. – Теперь уже можно. Ты справилась… Ты сделала это, Ари, – нежно гладя ее по лицу, он целует (!)… Целует ее плотно сомкнутые губы, и в ту же секунду Ариадна вздрагивает и резко распахивает глаза, возвращаясь из неведомой бездны обратно к нам.

«Боже, спасибо», – волна облегчения накрывает меня с головой, возвращая подвижность одеревеневшим мышцам, но что-то по-прежнему мешает мне сделать шаг вперед и вырвать сестру из рук Харпера, чьи мотивы мне до сих пор до конца неизвестны.

– Кайлер… Я слышала, как ты меня звал, – сморгнув выступившие слезы, приглушенно выдыхает Ари, неотрывно и бесстрашно глядя прямо в вытянутые черные зрачки, окруженные пылающей желтой радужкой. – Я так боялась там застрять… с ним. Так боялась.