Важно лишь одно – Харпер действует согласно установкам Аристея, он такой же безжалостный монстр, олицетворяющий то смертоносное зло, что волной ворвалось в мою жизнь, похитив самое дорогое. Зло, которое безжалостно вырвало у меня сердце, убив Иллану, и теперь угрожает нашим сыновьям. Я не могу и не отдам ему Ари.
Каждый наносимый мной удар наполнен горечью, болью потери и непреодолимой жаждой отомстить любому, кто посмел тронуть мою семью.
– Хватит, Дерби! – громко и резко рычит Харпер, одним мощным движением отбрасывая меня назад и сбивая с ног.
Я с размаху падаю на каменный пол, ударившись о него всем телом, и не успеваю подняться, как Кайлер оказывается сверху. Ловким, отработанным движением тот выхватывает из кобуры пистолет и направляет его дуло мне прямо в лицо.
Странно, что он не сделал этого раньше.
Время замедляет бег, сливаясь с бесконечностью, пока я тяжело дышу, глядя в отрешенные глаза Харпера. Он сильно напряжен, едва сдерживая собственную ярость под маской внешнего спокойствия.
– Достаточно, Эрик! – жестко бросает Харпер. – Не вынуждай меня лишать твоих сыновей еще и отца. Твоя жена мертва, и я не верну её, даже если ты убьёшь меня сотню раз подряд.
Его слова – ледяная пощёчина, заставляющая меня замереть. Я яростно дергаюсь, но Харпер лишь сильнее прижимает дуло пистолета к моему лбу.
– Ты думаешь, твоя ненависть вернёт её? – стальным тоном продолжает он. – Думаешь, сможешь что-то изменить, дав мне себя убить?
Я пытаюсь справиться с собственным дыханием, в голове проносится ураган мыслей, постепенно пробивающийся сквозь завесу обреченности и гнева.
– Ариадна сейчас внутри сознания Аристея, – спокойно и твёрдо произносит Харпер, его глаза неотрывно смотрят в мои. – Наша попытка вмешаться сейчас приведет только к её гибели. Если у тебя осталась хоть капля разума, дай своей сестре закончить то, что она должна.
Я тяжело сглатываю, пытаясь протолкнуть болезненный комок, застрявший в горле. Слова Харпера звучат слишком убедительно, чтобы пренебречь ими. Впервые за то время, что я нахожусь у Аристея, в моём сознании появляется ясность. Ари сейчас борется за всех нас, она стоит на грани жизни и смерти, удерживая монстра в ловушке, в которой ей пришлось оказаться вместе с ним. Если я не верну контроль и сорву её усилия, – всё будет напрасно.
Харпер медленно отводит пистолет, поняв, что я больше не собираюсь бросаться на него.
– Что мы можем сделать? – сипло спрашиваю я, переводя взгляд на Аристея и Ариадну.
Они стоят друг напротив друга, застывшие в бесконечном мгновении времени. Длинные белые пальцы монстра с заострившимися ногтями по-прежнему сжимают горло моей сестры. Оба словно окаменевшие манекены: ни единого движения, и даже ресницы не дрожат. Только едва заметное дыхание чуть приподнимает их грудные клетки, подтверждая, что жизнь еще не покинула замершие тела.
От этого зрелища меня бросает в дрожь, волосы на затылке становятся дыбом. Кажется, будто воздух наполнен невидимой смертельной силой, способной уничтожить сознание любого, кто рискнёт приблизиться к этой застывшей паре.
– Как нам ей помочь? – хриплю я, не узнав собственного голоса. – Должен же быть какой-то способ…
– Она сделает всё сама, Эрик, – с пугающей уверенностью произносит Харпер. – Ари всю жизнь готовили именно к этому моменту.
Он неторопливо и осторожно приближается к Аристею, преодолевая незримый барьер. Вытянув руку, уверенно кладёт ладонь на лоб Аристея и закрывает глаза. Мощное тело Харпера тут же сковывает напряжение, глазные яблоки под закрытыми веками приходят в движение, под кожей проступает черная паутина вен, а в волосах появляются серебристые пряди.
Я вдруг отчетливо вспоминаю, как много лет назад, в медотсеке Полигона, Харпер точно так же дотрагивался до меня. Тогда не было ни черных вен, ни других внешних трансформаций, но я явно ощутил, как что-то холодное и чужеродное пыталось проникнуть в мой мозг. Было ли это действие с его стороны осознанным? Или тогда просто сработал инстинкт?
В голове внезапно всплывают строки из архивного досье Кайлера Харпера, где упоминались вероятные риски:
Вероятно, это и есть ответ.
Отец рассчитал все, включая аварийные сценарии нейтрализации, но как, черт возьми, он допустил столь масштабную осечку с вакциной? Какого хера ему дался контроль над всем человечеством? И во что в итоге обратилась его гребаная идеология, которой он грезил? В смертоносное оружие, практически истребившее человечество.
Нет, я могу понять, что служило основой концепции отца. Новый мировой порядок, тотальный контроль, прекращение войн и глобальной агрессии. Мир, лишённый конфликтов, управляемый единым центром. Его собственным центром.
