Колонны из светлого камня выстроены в чётком симметричном порядке, разделяя зал на сегменты. Между ними – арочные проёмы, гладкие ниши, карнизы и пилястры: всё выглядит так, будто кто-то задался целью воскресить дух канувшей империи, но с поправкой на то, что теперь император – один.
Потолок уходит вверх на такую высоту, что теряется в полумраке. Подвешенные к сводам массивные люстры с металлическими венцами разливают ровный белый свет, подчёркивая холодную симметрию зала. Воздух здесь неподвижен и непривычно сух. Ни одного случайного звука. Даже собственные шаги звучат приглушённо, будто стены впитывают всё, что не относится к цели нашего визита.
Центр зала выделен с помощью мозаичного круга на полу. Узоры сложные, разной геометрической направленности, словно из разных эпох. От центра круга, подобно указателю, тянется узкая ковровая дорожка, окончание которой упирается в трон.
Нет, мне не привиделось. Это не бутафория, не декорация, а самый, что ни на есть настоящий трон! Как в средневековых замках, черт возьми.
Тяжёлый и внушительный, он возвышается на небольшой платформе, словно каменное сердце зала. Не грубый и не архаичный, а, наоборот, пугающе утончённый. Из тёмного отполированного камня с вкраплениями кварца, трон напоминает часть скального массива, искусно оформленного рукой древнего архитектора. Спинка гнутой линией уходит вверх, будто повторяя изгиб хребта хищника. Подлокотники с точёными барельефами, в которых угадываются человеческие силуэты, обвивающие сидящего, как тени из прошлого. Основание тонко инкрустировано золочёными линиями, сходящимися в геометрический знак, напоминающий стилизованную букву
Только мне что-то не хочется.
Я останавливаюсь, разглядывая всё это великолепие и холодную грандиозность с тем единственным оружием, которое мне ещё доступно, – сарказмом. Делано зевнув, поворачиваюсь к Харперу. Он молчит, но в его взгляде читается ожидание совершенно другой реакции.
– А золотой унитаз у него есть, или… боги у нас нынче не испражняются? – нарочито небрежно уточняю я.
Тишина зала глотает мою реплику, но от Харпера явственно исходит волна недовольства, которое я ощущаю кожей. Это место и всё вокруг слишком угрожающе масштабно для подобных фраз. Здесь не прощают иронии, особенно в адрес хозяина. И всё же я не собираюсь молчать, потому что тогда останется только молиться. А я не уверена, что ЭТОТ БОГ слышит молитвы.
– Когда-нибудь я отрежу твой язык, – раздраженно произносит Харпер и, качнув головой, идет вглубь зала, но не к самому трону (мог бы и примерить седалище пока хозяина нет), а огибая его справа.
– Надеюсь не для того, чтобы съесть, – хмуро отзываюсь я.
– Я еще не решил, – парирует он. – Боюсь отравиться. Ты идешь? – спрашивает он, не оглядываясь.
Честно говоря, оставаться здесь нет ни малейшего желания. Я обреченно вздыхаю и вынужденно следую за ним, чувствуя, как меняется под ногами фактура покрытия. Шаги становятся почти неслышными. Даже дыхание звучит неестественно громко. Нет ни людей, ни звуков. Лишь мы и удушающая тишина, но не мертвая, а наполненная незримым присутствием.
– Он… Аристей здесь? – спрашиваю почти шёпотом, глядя в сторону трона.
– Нет. Но он чувствует тебя. Нас, – пугающе спокойным тоном отвечает Кайлер.
Меня обдаёт холодом, и дело вовсе не в температуре. Что он имеет в виду? Камеры? Слежка? Или речь о чём-то ином, большем?
– Чувствует? – переспрашиваю я. – Это как?
– Поймешь, когда он захочет тебя увидеть, – пожимает плечами Харпер. – Ты и сейчас можешь обратить на себя его внимание, если сильно постараешься. Ты же ощущаешь его присутствие?
– Мне жутко и страшно. Я до чертиков напугана, шарахаюсь от собственной тени и каждую секунду боюсь, что ты снова проделаешь фокус с глазами и сединой в волосах. Не надо… Ладно? – сбивчиво тараторю я, снова затормозив и уставившись на пустой трон. – А в других гнездах…
– Пойдем. Я покажу твою комнату, – коротко бросает Харпер, не дав мне до конца сформулировать мысль.
– Тебе сюда, – Харпер толкает тяжёлую дверь и едва заметным кивком предлагает мне войти первой.
Я останавливаюсь на пороге спальни, словно готовлюсь переступить через временной разлом. Мне понадобилась как минимум минута, чтобы решиться сделать несколько шагов вперед. После сияющих коллекций артефактов, собранных со всего мира; после тронного зала, где в ослепительном свете люстр сплелись эпохи и стили, попасть в средневековые покои уже не кажется чем-то запредельным неправдоподобным. Но если в предыдущих залах этого странного поразительного места чувствовалось преклонение перед величием истории, то здесь неуловимо ощущается намеренное отречение от технологий и прогресса.
