Тяжёлая деревянная мебель, искусно украшенная резьбой, высокий балдахин над массивной кроватью, драпировки из плотной ткани на имитации оконных проемов и стенах, – всё это создаёт ощущение замкнутого мирка, в котором время течёт по своим, давно устаревшим законам. В комнате не видно ни одного сенсора, голографического экрана или даже примитивного прибора, напоминающего о существовании цивилизации. Их не было и в других залах, но тут… тут акцент на отсутствии современных технологий воспринимается особо остро и буквально режет глаза. Создается впечатление, что Аристей сознательно убрал из своей цитадели любые напоминания о мире, где скоростной поезд курсирует по бесконечным туннелям подземной системы, где в вакуумных капсулах перевозят погруженных в искусственный сон женщин, а мониторы отражают ритм биометрических данных.
Контраст настолько разителен, что вызывает почти физическое головокружение. Почему же Аристей так тщательно отделил своё личное пространство от собственных достижений и технологий? Это не похоже на каприз, скорее на манифест и своего рода вызов миру, от которого он отвернулся, чтобы создать свой собственный. Мир, в котором он единственный повелитель времени и эпох. Мир, в котором прошлое, настоящее и будущее существуют только по его прихоти.
Немного осмелев, я прохожу еще на несколько шажков вперед, осторожно веду кончиками пальцев по деревянной поверхности стола, ощущая приятную шероховатость старого лакового покрытия. Над массивным комодом в золочёной раме висит зеркало, отражающее моё удивлённое, слегка встревоженное лицо. На бледных щеках подсохшие брызги крови, всклоченные волосы торчат во все стороны, в глазах горит безумие, пересохшие губы потрескались. Мдаа, краше только в гроб кладут. Но судя по всему, мне не так уж долго до него и осталось.
– В поезде… – начинаю я, неуверенно оглядываясь на Кайлера, – там было всё иначе. Я видела панели управления, голограммы, а здесь… словно шаг в далёкое прошлое. Зачем ему это?
Харпер пожимает плечами, отрываясь от закрытой двери, и делает несколько шагов вглубь комнаты.
– Это его особенность, – говорит он спокойно, разглядывая обстановку с холодным безразличием человека, которому давно нет дела до подобных контрастов. – Он любит сохранять то, что другие уничтожают. Время, эпохи, стили – для него всё это части одного целого. Технологии, старина, искусство, человеческая память. Ему важно владеть всем.
– Владеть… – повторяю я задумчиво. – Он пытается подчинить время. Сохранить контроль над тем, что уже исчезло. Он… что, скучает по человечеству?
Харпер озадаченно приподнимает бровь, словно никогда не размышлял над подобным вопросом. Да и когда бы он успел? Готова поспорить, что майор оказался здесь впервые, как и я, но откуда-то знает об Аристее гораздо больше.
– Скорее, хочет напомнить себе, кем когда-то был и каким видел окружающий мир. До того, как его разрушили. Ты же понимаешь, что Аристей не обычный мутант. Он высшая форма эволюции, создающая новую реальность.
От этих слов меня пробирает мороз по коже. Неисполненное обещание брата показать мне «настоящий мир» вновь всплывает в памяти горьким осознанием обмана. Если то, что я вижу и есть «настоящее», то я никогда бы по своей воле сюда не пришла.
– Значит, у него везде так? Во всех гнёздах? – рассуждаю вслух, пытаясь отвлечься от пугающих мыслей.
– В каждом гнезде своя эпоха, – медленно отвечает Харпер. – От древности до абсолютного будущего. Аристей не ограничивает себя ни рамками времени, ни логикой при выборе фрагментов исторических эпох.
Я оглядываю комнату ещё раз. Более детально и отвлеченно от бушующих эмоций. Свет мягко струится по драпировкам, создавая иллюзию естественного солнечного дня. Это место странным образом успокаивает и одновременно настораживает, будто бы скрывая под роскошью и уютом глубокую трещину, ведущую на дно бездны.
– Приведи себя в порядок, – Кайлер внезапно прерывает мои размышления. – Здесь есть уборная, в шкафу найдешь полотенца и чистую одежду. Чуть позже принесут ужин. Покидать комнату не советую, ты видела, что может случиться.
– Ты уходишь? – встрепенувшись, я вскидываю на него растерянный взгляд.
Противоречивые чувства разрывают рассудок. Здравый смысл кричит, что так правильно. Харпер – источник опасности, но этот хищник мне уже знаком и серьезного физического ущерба до сих пор не причинял, чего нельзя сказать о намерениях других обитателей «гнезда».
– Тебя больше не пугает моя компания? – словно прочитав мои мысли, понимающе ухмыляется майор. Я сконфуженно отвожу взгляд. – Не дергайся, Дерби. Кроме людей, сюда никто не зайдет.
– Ты так в этом уверен?
– Абсолютно. Чувствуй себя как дома, – холодно произносит Кайлер, снова отступая к двери.
Да уж, хорош «дом». Ничего не скажешь, но какие у меня варианты? Сбежать? Куда? Я в безвыходной ситуации, в полнейшем тупике, и лучше, как выразился Харпер, «не дергаться».
Дверь тихо закрывается за его спиной, и я остаюсь одна, окружённая стенами комнаты, в которой прошлое и настоящее сплелись в невозможный, пугающе прекрасный узор.
