Я включил их в отряд не потому, что они мне доверяют. Пока нет. Они шли за Ариадной тогда – будут идти и сейчас. На инстинктах. На вшитых командах. На упрямом, неосознанном стремлении выполнить внедренную в подсознание задачу. И этого более чем достаточно.
Путь проложен. Карта маршрута, как и сама наша судьба, отныне неизменна. От устья Амура мы выходим в Татарский пролив, ведя корабль вдоль обожжённых, безжизненных берегов Охотского моря. Ориентирами нам служат полуразрушенные маяки бывших рыбацких городков и сгоревшие станции. На пересечении с заливом Шелихова берем курс на северо-восток – к Камчатке. Основная цель – высадка на восточном побережье, как можно ближе к старому перевалу.
Там мы разделимся. Фостер направит свою группу к шахтам для выполнения первой боевой задачи, а я возглавлю второй отряд, который поведу в подземные туннели и попытаюсь пробиться к гнезду Аристея под Драссианом, пока моя сестра еще там.
По моим расчетам на дорогу у нас уйдет тридцать пять – сорок часов хода, если не помешает погода. Ветер с севера набирает силу. Температура падает, вода несёт ледяную шугу. Шторма не исключены. Любая поломка – промедление. Любая остановка – смертельный риск. У нас нет права на ошибку и нет права на задержку.
Я отдаю последние приказы:
– Трюм закрыть, моторы на средние обороты до выхода в открытое море. Разведывательные дроны поднять сразу после выхода из устья. Связь в режиме шифрования, радиомолчание до точки высадки.
Фостер принимает командование на старте. Я доверяю ему, как себе. Развернувшись, выискиваю взглядом Белову. Нам нужно поговорить и многое обсудить. Пока мы не сошли на берег, необходимо закрыть все вопросы. Я громко окликаю её и двигаюсь вдоль борта к технической нише за шлюзами. Белова без лишних вопросов следует за мной. Четко и собранно, не демонстрируя ни капли неуверенности или тревоги.
Мы замираем в узком кармане между грузовыми отсеками. Сюда почти не пробивается свист ветра, а рокочущий гул реки приглушён толстыми металлоконструкциями. Пахнет мазутом и машинным маслом, под потолком тускло мерцают аварийные лампы, отдавая красноватым светом. Стены обшиты рифлёными листами, местами затёртыми до матового блеска. Вдоль них установлены небольшие технические шкафы с маркировкой Полигона, над которыми аккуратно сложены рулоны кабелей.
Я опираюсь плечом о тяжелую металлическую стойку и оборачиваюсь к Елене. Она стоит в двух шагах от меня. Сосредоточенная, с военной выправкой, расправленными плечами и твердым ясным взглядом.
В течение нескольких секунд я пристально изучаю Белову, оценивая её настрой и готовность к диалогу. Она не ждёт моих вопросов, а берет инициативу в свою руки, решив, что лучшая защита – это нападение. В целом я с ней согласен. Сам придерживаюсь подобной тактики, но сейчас готов немного уступить. Лишь для того, чтобы понять, какие мысли блуждают в голове захваченного полковника ВЩА.
– Перед стартом операции, – с нажимом начинает она, – мне, всему экипажу эсминца и освобождённым из «Аргуса» что-то вкололи. Без объяснений и буквально под дулом автомата.
Пауза. Лена твердо и вызывающе смотрит мне в глаза.
– Все верно, медики госпиталя выполняли мой приказ, – сдержанно подтверждаю я.
– Я хочу знать, что это было, – резко выдает Белова.
На секунду в отсеке становится особенно тихо. Только низкий гул металла под ногами напоминает, что мы все еще на боевом корабле.
Я медленно выпрямляюсь, глядя на Лену в упор. Ей нужен четкий исчерпывающий ответ? Что ж, она его получит, но потом пусть точно так же ответит на мои вопросы.
– Это вакцина, – неторопливо проговариваю я, давая ей возможность осмыслить услышанное. – Разработана на основе биокода Аристея.
Лена не моргает, не меняется в лице. Лишь чуть плотнее сжимает губы.
– Ни при первом упоминании его имени, ни при последующих ты не проявила удивления, – отмечаю я. – И это наводит меня на определённые выводы.
Отрицать бессмысленно, как и обсуждать очевидное, – поэтому Белова молчит, скрестив руки на груди, явно пытаясь скрыть обеспокоенность.
– Срок действия вакцины – около года, – продолжаю я, стараясь минимизировать лишние подробности. – Воссоздать её невозможно. Ни в лаборатории, ни с помощью технологий Улья. Полный протокол синтеза известен только одному существу – Аристею.
Ненадолго прерываюсь, позволяя осмыслить ей произнесенные мной слова.
– Именно благодаря вакцине жители анклавов смогли выжить на заражённых землях. Без защитных костюмов. Без систем очистки. Без постоянного карантина. Именно так Аристей держал анклавы на коротком поводке, – добавляю жестким тоном. – Хочешь жить – подчиняйся и получишь дозу. Нет – ты труп. Или мутант, – это как повезет.
Лена вздрагивает, машинально обхватывая себя за плечи.
– Сомнительное везение, – выдыхает она, отводя взгляд в сторону.
Я медленно делаю шаг вперёд, сокращая разделяющую нас дистанцию. Она непроизвольно отступает к техническим шкафам, прислоняясь к ним спиной.
