Хозяин пустоши полностью

Отец начал строить этот план задолго до того, как я осознал, кто на самом деле является нашим врагом.

«Сеть» – продуманная до мелочей структура отвлечения. Контролируемый пожар, который должен был переключить внимание Аристея, распылить его силы, заставить его поверить в то, что он управляет хаосом. Восстания, диверсии, саботаж – всё это рассчитано на то, чтобы усыпить его бдительность. Он должен был видеть разрозненность среди людей и верить, что направляет эту борьбу в свою пользу, тем самым упуская из вида настоящую угрозу.

Анклавы – именно они должны были стать костяком нового мира, если всё остальное падёт. Люди, способные выживать без технологий, без защиты, под небом, отравленным вирусом.

Полигон – кузница бойцов и военных технологий, где ковали сильнейших. Тех, кто должен принять на себя основной удар, когда придёт время.

Я – связующее звено. Сын президента, вербовщик и координатор. Человек, который соединит выживших в момент, когда падёт последний бастион.

Ариадна – замыкающий элемент цепи. Ключ, который может либо спасти, либо уничтожить всё. Живая связь с самим Аристеем. Его слабость. Его надежда. Его ловушка.

Мой гнев, моё отрицание методов Корпорации, моё стремление стереть старую систему в пыль – всё это было не заблуждением, а оружием, запрограммированным на разрушение старого мира и направленным точно в сердце врага. Я стал клинком, выкованным в собственной ярости и неприятии, движимым идеей свободы, а на деле приведённым к цели рукой отца.

Но теперь, когда все фрагменты выстраиваются в единую схему, я вижу слабое звено. Резервы Полигона мне больше недоступны, и нет никакой гарантии, что этот крупнейший оплот, способный повлиять на исход финальной битвы, не уничтожен вслед за Ульем. И это не единственное, что расшатывает фундамент виртуозной многоходовки президента. Слишком многое пошло не по плану. Слишком многое мы уже потеряли.

Я медленно отвожу взгляд от стены и снова встречаюсь глазами с Беловой. Она все так же крепко сжимает кулаки, словно пытаясь осознать: хватит ли у нее сил удержать на месте рушащийся вокруг мир.

– И всё-таки он просчитался, – сипло произношу я.

Лена быстро моргает, задумчиво сдвинув брови.

– Или есть резервный план, но мы его еще не видим, – глухо отзывается она. Её голос вибрирует на грани усталости и упрямства. – Иногда, чтобы победить, нужно пожертвовать большим, чем хочется.

– Иногда, – отрывисто подтверждаю я. – А иногда приходится собирать остатки того, что ещё можно спасти. Пока не поздно.

В отсеке повисает тяжёлая пауза. Красные лампы тускло мерцают над нашими головами, металл под ногами тихо стонет.

– Что ты собираешься делать? – наконец спрашивает Лена.

Я поворачиваюсь к шлюзу, за которым ревёт серая река и хлещет ветер, гоняющий по небу рваные клочья облаков. Сжимаю пальцы, ощущая, как адреналин бешено пульсирует в венах.

– Завершить то, что начали, – отвечаю я. – Любой ценой.

На короткий миг кажется, что разговор окончен. Но Лена делает полшага вперёд и замирает в нерешительности, что ей в принципе не свойственно.

– Есть ещё кое-что, – натянутым тоном произносит она. – Это касается майора Харпера. Я просмотрела архивы, как ты и просил, и наткнулась на его досье, но начать хочу не с него…

– Говори, – нетерпеливо перебиваю я.

– Элина Грант, тот самый биолог, которого ты включил в команду, состояла с Харпером в длительной связи.

– И? – выразительно вскидываю бровь.

– Я слышала ее разговор с офицером Сингом, но тогда не придала этому значения.

– Какое мне дело до его личной жизни?

– Именно она отключила системы безопасности Полигона незадолго до того, когда группу твоей сестры атаковал сбежавший из лаборатории мутант, – настойчиво продолжает полковник. – Официальное объяснение – доктор Грант поддалась ментальному влиянию исследуемой особи, после чего шершень использовал ее допуск и обрушил систему. Звучит очень странно… Не находишь?

– Все зависит от конкретной особи, – расплывчато отзываюсь я. – Некоторые из шершней способны… Точнее, один.

– Эрик, я не сильна в науке, но Синг напрямую обвинял Грант в случившемся сбое. Не уверена, что это связано, но тебе лучше быть начеку, так как я не думаю, что майор все еще на нашей стороне.

– Аргументы? – требую конкретики. – И каким боком тут майор?

– В досье Харпера есть пометка "особый контроль", – быстро начинает она. – Там не в лоб, но ясно, что его статус нестабилен.

Я напрягаюсь, чувствуя, как в животе скручивается тугой узел.

– Расшифруй.

– Его называли "серым субъектом", – поясняет она. – Латентное заражение без явных мутаций. Высокий риск спонтанного срыва. И ещё… в его профиле есть несколько упоминаний о признаках эмпатической привязанности к Субъекту А.Д., и прямая рекомендация укреплять эту связь, контролировать, но держать наготове аварийные протоколы на случай дестабилизации Харпера.

– Проще говоря, если начнётся сбой, – ликвидировать, – жёстко подытоживаю я.

– Именно, – коротко кивает Лена.