Сознание стремительно мутнеет, перед глазами плывут серые пятна, ноги подкашиваются, и я падаю, но внезапно ощущаю, как кто-то подхватывает меня. Совершенно другие руки: знакомые, крепкие, сильные, но способные убивать так же легко и безжалостно, как только что родившийся монстр. Сквозь надвигающийся туман я различаю искаженное яростью лицо Кайлера, но его взбешенный взгляд направлен не на меня.
– Что она здесь делает? – в голосе Харпера звучат холодные металлические нотки, мгновенно пробиваясь сквозь моё затуманенное сознание и приводя его в относительную норму.
Из последних сил я цепляюсь за его локоть и упираюсь лбом в мужское плечо, пытаясь сохранить хотя бы подобие равновесия. Но это вовсе не жест доверия. Нет. Все гораздо банальнее. Выбирая между двух зол, я предпочитаю хищника, чьи инстинкты и повадки мне отчасти известны. Хотя это ничуть не уменьшает опасность, исходящую от Кайлера.
– Убери ее отсюда. – Приказывает Аристей с ледяным спокойствием, которое кажется почти неестественным после только что произошедшего кошмара. Его голос режет слух, заставляя сильнее вцепиться в руку Кайлера. – И успокой. А я разберусь здесь.
Харпер молча сжимает мои плечи и осторожно, но настойчиво разворачивает к выходу. Я не сопротивляюсь и не пытаюсь спорить. На это не остаётся ни сил, ни желания. Единственное, что я могу сейчас сделать, – это позволить Харперу увести меня прочь отсюда, подальше от места, пропитанного болью, кровью и невыносимым отчаянием.
Дверь спальни с глухим стуком захлопывается за нами, отсекая кошмарные образы и всё ещё пульсирующий в ушах сигнал тревоги. Я на мгновение застываю в центре комнаты, словно забыв, зачем оказалась здесь. В голове бесконечным эхом звучит один единственный вопрос, но я боюсь произнести его вслух, боюсь услышать еще одно бесстрастное подтверждение, боюсь потерять последнюю надежду, которая жива… Жива, несмотря ни на что.
Харпер неторопливо направляется к кофейному столику в углу, поднимает хрустальный графин и наполняет стакан водой. Его движения кажутся механическими, а лицо не выражает абсолютно ничего, кроме привычной холодной отрешенности. Вернувшись, он протягивает мне воду:
– Пей.
Я бездумно беру стакан и подношу к губам, но руки так сильно дрожат, что жидкость, расплескиваясь, оставляет брызги на роскошном платье, которое тут же хочется содрать вместе с кожей, впитавшей в себя смрад этого склепа. Тяжело вздохнув, Кайлер накрывает мои пальцы своими, помогая удержать стакан. Вопреки логике холодное прикосновение его ладоней дарит мне краткосрочное утешение, но оно рассеивается так быстро, что я толком не успеваю насладиться этим моментом.
– Лучше бы ты предложил мне вина, – бросаю с горькой усмешкой, сделав небольшой глоток, только усиливший металлический привкус во рту.
Харпер мрачно качает головой:
– Это не поможет.
– А что поможет? – резко спрашиваю я, возвращая ему стакан и ощущая, как изнутри поднимается волна бессильной ярости. – Скажи мне, как жить с тем, что я только что видела? Как забыть и снова нормально дышать? Как, чёрт побери, сделать вид, что ничего не произошло?
Кайлер на мгновение прикрывает веки, будто заданные мной вопросы и у него вызывают неприятные ощущения. Потом он медленно открывает глаза, встречая мой отчаянный взгляд с холодной прямотой:
– Никак. Это останется с тобой навсегда. Но если хочешь выжить, тебе придётся научиться не показывать, насколько тебе больно.
– Отлично, просто гениальный совет, – ядовито отвечаю я, отворачиваясь и тяжело опираясь ладонями на туалетный столик.
Я вижу в отражении зеркала перепуганную измученную девушку с лихорадочным блеском в воспаленных глазах, на дне которых плещутся волны отчаяния и страха.
Харпер молчит несколько секунд, но я всем телом ощущаю его изучающий взгляд – затылком, спиной, каждой клеточкой своей кожи. Он словно пытается понять, есть ли во мне хоть капля сил, чтобы выдержать ещё один удар, который ему придется сейчас нанести.
– Другого совета у меня нет. Ты сама все видела. – Наконец произносит он с мрачной сдержанностью. – Теперь Аристей уверен, что у тебя не осталось выбора, кроме как покориться его воле. Ему нужна твоя полная капитуляция. Не просто твое тело или кровь. Ему нужна ты сама, целиком, – со всеми твоими страхами, надеждами и волей к сопротивлению, которую он намерен обратить в свою пользу. Понимаешь?
– Не понимаю, – глухо отзываюсь я, чувствуя, как внутри всё леденеет от ужаса. – Не понимаю, зачем ему что-то обращать, если он и так может взять все, что пожелает.
Оторвавшись от столика, я обессиленно падаю в кресло. Наклонившись вперёд, упираюсь локтями в колени и прячу лицо в ладонях. Помню, что Харпер уже упрекал меня в том, что я веду себя, как ребёнок, но сейчас мне плевать на его мнение, на мнение Аристея, на весь этот проклятый мир.
