Этим совершенством стал Аристей – абсолютный хищник, существо, стоящее над всеми известными формами жизни. В основе его сознания – чистая и безжалостная логика, недоступная ни одному, даже самому одаренному человеческому уму. Он виртуозно играет судьбами, просчитывая каждый шаг с холодной точностью. Люди для него – пешки на шахматной доске, и я – лишь одна из этих фигур.
Да, я сильнее и опаснее многих и это выгодно отличает меня от человека, но даже мой разум не обладает такой мощью, как у Аристея. Я гибрид, балансирующий между человеческим сознанием и звериными инстинктами, контролировать которые становится всё труднее.
Безусловно, все это началось не сейчас, а в тот далекий день, когда во время боевой операции на материке генерал Одинцов приказал открыть огонь по скоплению мутантов, среди которых оказались моя мать и я…
В памяти отчетливо всплывает ее крик, широко распахнутые глаза с застывшим отблеском жизни. Она умерла мгновенно, а я остался один среди огня, разорванных тел и ужаса войны.
Затем были бесконечная, мучительно долгая дорога по морю на военном корабле и многолетняя ложь, в окружении которой я жил и всему беспрекословно верил, хотя даже Ариадна усомнилась, совершенно не помня ничего о том, что с нами обоими сделали.
Генерал забрал меня не ради спасения, а из холодного научного интереса. Его волновал лишь один вопрос: почему шершни не тронули женщину и ребёнка? С этого момента моя жизнь превратилась в череду бесконечных экспериментов, анализов и тренировок в лабораториях Полигона. Меня изучали как объект, видя во мне лишь уникальный генетический материал.
Позже был «Тритон» и президентская программа по манипулированию сознанием. Президент Дерби тоже считал меня марионеткой, не подозревая, насколько близко подпускает опасного монстра к собственной дочери. Он потерял чувство меры в своей одержимости победой.
После возвращения на Полигон началась моя военная карьера под жёстким руководством Одинцова. Я подчинялся ему без вопросов, вновь став инструментом в чужих руках. Сражения, победы, поражения, – казалось, я нашёл свой путь. Но это была иллюзия. Всё изменилось, когда Аристей открыл мне глаза на неприглядную истину: я – промежуточный этап эксперимента, не более того.
Стоя в полумраке медицинского отсека, я задумчиво наблюдаю за неподвижной Ариадной Дерби сквозь толстое стекло. Вернувшееся воспоминание о нашей связи стало моим личным потрясением, гораздо более глубоким, чем любые потери на поле боя. Я чувствую иррациональное желание защитить её, но понимаю, что это лишь закономерный итог новой формы манипуляции, контроль, сменивший хозяина.
За последние сутки Ари выдержала слишком многое. Её яростное сопротивление и отчаянное нежелание сдаваться говорят о невероятной силе, – именно это необходимо Аристею. Она – ключевая часть его замысла, носитель уникального генетического кода, необходимого для завершения вирусной мутации. При этом Ариадна должна принять вирус добровольно. Я не знаю всех деталей задумки Аристея, тот тщательно дозирует информацию. Но точно понимаю, что произойдёт с Ари, если она покорится: её сознание будет уничтожено, а тело станет сосудом для создания нового, идеального существа. И как бы мне ни хотелось возложить всю ответственность на Аристея, реальность не дает забыть главного, – именно я привёл Ариадну в его ловушку, пожертвовав десятками жизней тех, кто когда-то считал меня своим командиром.
Именно я не остановил заражённого Шона Ховарда, позволив ему приблизиться к ней, хотя заранее знал, для чего его жизнеспособность поддерживалась Аристеем. Мальчишка выполнил функцию идеального инструмента, чтобы спровоцировать иммунный ответ Ариадны и проверить пределы сопротивления её организма вирусу.
– Если тебе так проще, то можешь винить во всем меня, – пронизывающий сознание ледяным презрением голос Аристея звучит в моей голове. – Я твой отец, а ты мой покорный сын, и если я приказываю, то у тебя нет другого варианта, кроме как подчиниться. Этим ты руководствовался? Да? – он раскатисто смеется, заставляя меня до скрежета зубов стиснуть челюсть. – Но не обольщайся, Кай. Ты сознательно отдал мне самое дорогое, что у тебя было, мой мальчик.
– Ты сделал меня чудовищем, которому отведена роль уничтожать всё на своём пути, – так же мысленно отвечаю я, сжимая при этом кулаки.
– Нет, Кай, ты им родился. Я просто научил тебя с этим жить. – Спокойно парирует Аристей. – И ты отлично знал, что делаешь, когда позволил Шону её заразить.
– Ты мог использовать кого угодно, но выбрал именно его, чтобы заставить Ари испытать еще большее горе, – с трудом сдерживая гнев, отвечаю я.
