Недавний инцидент на перроне стал для меня важным открытием. Когда Аристей отвлёкся на ракетные удары по Улью, его контроль над мутантами на миг исчез, погружая стаю в хаос и растерянность. Они замерли, затем начали атаковать, лишившись управляющего сигнала. Тогда я впервые инстинктивно потянулся к ним своим сознанием, ощутив, как мысленный импульс проходит сквозь моё тело и устанавливает прямую связь с их разумом. Сначала контроль давался тяжело, но спустя короткий отрезок времени стая все же подчинилась моему приказу. По удачному стечению обстоятельств это случилось за считаные секунды до того, как Аристей восстановил прерванный им ранее сигнал. Он ничего не заметил, а я осознал весь масштаб собственной силы, искусственно подавляемой моим биологическим отцом.
Раньше, во время боевых операций на материке, я сражался плечом к плечу со своими бойцами против мутантов. Тогда я не понимал, почему шершни атакуют меня с меньшей яростью, чем остальных солдат. Руководство списывало мои успехи на тактические навыки и боевую подготовку. Истина оказалась иной: мутанты воспринимали меня одновременно и как врага, и как существо своей стаи. Они были не способны осознать мою двойственность, но именно она давала мне преимущество. Я пользовался этим, даже не подозревая о причинах.
Теперь я полностью осознаю свою природу и возможности. Остановившись, концентрируюсь и отдаю короткую команду:
«Стоять».
Шершни мгновенно замирают, ожидая следующего сигнала. Спустя секунду мысленно отпускаю их, и мутанты вновь приходят в движение. Это знание таит в себе угрозу и манит одновременно.
Аристей уверен, что контролирует меня и знает пределы моих способностей.
Он ошибается.
Перед выходом на перрон я медленно оборачиваюсь, бросая взор на стаю мутантов. Хищные взгляды сфокусированы на мне, ожидая приказа с первобытной покорностью. Их готовые ринуться в бой по одному моему слову тела напряжены и неподвижны.
Внезапно окружающее пространство туннеля заполняется низким гулом. Сначала едва ощутимая вибрация проникает сквозь толщу каменных стен, постепенно набирая силу и превращаясь в мощный, сотрясающий все вокруг рокот. Металлическая платформа вздрагивает под моими ногами, резонируя нарастающей мощью приближающегося состава. Сквозь темноту прорываются первые вспышки света, отражаясь от полированных рельсов и прорезая густой мрак ослепительными бликами.
Громоподобный рёв двигателя достигает кульминации, и из непроглядной тьмы стремительно появляется ультрасовременный поезд на ядерной тяге. Белоснежные вагоны обтекаемой формы стремительно мчатся вперед, словно пуля, выпущенная из ствола пистолета. Идеально ровные глянцевые поверхности окружает ледяной ореол яркой подсветки, превращающий движение состава в сюрреалистичное зрелище из другого мира.
Поезд резко сбрасывает скорость, тормоза пронзительно визжат, и пространство прорезает резкий металлический скрежет, разносясь гулким эхом по каменным сводам. Мутанты инстинктивно пригибаются, обнажая острые зубы, и напрягают мышцы, готовясь к прыжку.
«Ждать», – коротко и уверенно транслирую я.
Шершни мгновенно успокаиваются, замирая в образцовом послушании. Состав останавливается с резким рывком, его окутывают клубы густого пара, похожего на плотный, почти непроницаемый туман. Платформа замирает в абсолютной давящей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего металла и тихим шипением сбрасываемого давления.
Передо мной беззвучно раскрываются двери вагона, заливая перрон тусклым светом. Оставив позади свою стаю, я делаю шаг вперёд и поднимаюсь внутрь. Стерильная атмосфера салона, холодный матовый металл стен и мягкий гул внутренних систем встречают меня знакомой, почти раздражающей безупречностью.
Я целенаправленно продвигаюсь вперед, безошибочно ориентируясь и беспрепятственно проходя сквозь разные отсеки поезда. Совсем скоро нахожу искомый вагон, где царит почти лабораторный порядок: свет ярче, холоднее, резче очерчивает каждую деталь. Стены покрыты отражающими мягкое сияние встроенных диодов гладкими панелями, создавая ощущение, что я нахожусь в тщательно продуманной и изолированной медицинской зоне.
Моё внимание сразу привлекают многочисленные камеры наблюдения, почти незаметные и встроенные по периметру, не выбиваясь из общей окружающей концепции. Красные огоньки индикаторов едва поблескивают, фиксируя каждое движение, каждый мой шаг и жест. Герметичные перегородки с тяжёлыми бронированными створками, составляющие единую конструкцию с полом и потолком, выглядят не просто дополнительной мерой безопасности, а последним рубежом защиты на случай малейшей попытки побега или диверсии. Всё предусмотрено до мельчайших деталей, здесь нет места случайности или человеческой ошибке.
Вдоль стен по обе стороны вагона расположены интегрированные в специальные ниши капсулы, в которых сейчас находятся бойцы. Все они неподвижны и погружены в глубокий сон. Датчики ровно мигают, давая понять, что состояние пассажиров стабильно, и наводя на мысль: каждая их жизненная функция подчинена строгому следованию алгоритма Аристея.
