Я внимательно осматриваю каждого пленника. Аристей назвал их «гостями», но прав и свобод у них не больше, чем у тех, кому он иногда позволяет сидеть за своим столом. Когда-то эти люди доверили Элиану Демори власть, считая его временным инструментом в своих политических интригах. Они были уверены, что смогут свергнуть его так же быстро, как и возвели на вершину власти, но слишком поздно поняли, какого монстра собственноручно выпустили на волю.
Мир, которым они так стремились управлять, был уничтожен и съеден заживо, оставив после себя лишь бескрайние пустоши, превратившиеся в арену для безжалостной игры Аристея. Всех, кто помогал ему строить империю страха и подчинения, он обрёк на жизнь в подземелье, лишив их не только власти, но и права на надежду. Они уже давно мертвы, хоть и продолжают дышать. Теперь единственным выходом для этих глупых людишек, некогда правящих целыми континентами, является смерть, потому что «гнёзда» Аристея не отпускают никого: ни героев, ни предателей, ни тем более тех, кто осмелился считать себя выше его власти.
Мой взгляд медленно скользит дальше, задерживаясь на двух лицах солдат, которые не вызывают во мне ни единого воспоминания. Очередные безымянные фигуры в игре Аристея, незнакомцы, появившиеся слишком поздно, чтобы заслужить хотя бы отголоски моей жалости.
Но следующие… К ним у меня совсем иное отношение.
В капсуле слева Зак Эванс. Совсем недавно он безусловно и слепо мне доверял, не догадываясь, кто на самом деле стоит перед ним в облике майора Харпера. Программа «Тритон» наглухо запечатала его разум, внедрила в самые глубокие слои подсознания абсолютное незыблемое подчинение моим приказам, заложив образ старшего наставника экспериментальной группы. И я могу только догадываться, как он отреагирует на мое присутствие теперь.
Рядом с Эвансом капсулы Дилана Пирса и Кассандры Грейсон, последних выживших инициаров из группы Ариадны. Я отчетливо помню каждого из них, как будто только вчера стоял перед ними в тренировочном зале «Тритона». Помню их бесстрашные взгляды, уверенность в собственных силах, искреннюю веру в правоту своего дела.
Теона Фокс, Финн Лиамс, Юлин Ши – ушли первыми, так и не успев понять, в какой безжалостный механизм их втянули.
Шон Ховард – практически живой труп, застывший в мучительной агонии мутации. И несмотря на то, что он люто бесил меня с первого дня тренировок, я не желал ему подобной участи.
Амара Лароссо погибла вместе с основным отрядом Эрика Дерби. После всего, что ей довелось пережить и не сломаться, – это была бессмысленная и жестокая смерть, но Аристей не знает пощады и стирает с лица земли всех, кто приходит с огнем на его территорию.
Это правило, установленное им как Хозяином Пустоши. Его право, его закон.
Но не мой.
Я имею полное заслуженное право на искреннюю скорбь по тем, чьи стертые жизни навсегда останутся для меня раной, которая не затянется со временем. Я вложил в каждого из этих вчерашних детей слишком много своих сил, знаний и энергии, чтобы теперь отмахнуться от их гибели, словно от неизбежных военных потерь. Они не заслужили такого финала, и я никогда не избавлюсь от груза ответственности за то, что не смог его предотвратить.
Непроизвольно замираю, остановив взгляд на еще одной капсуле, и удивленно вскидываю бровь, узнав в лежащей внутри молодой женщине Элину Грант. Не скажу, что безумно рад встрече с ней, но она может оказаться мне полезной. Ее навыки и опыт я никогда не ставил под сомнение, а все остальное, что между нами было, больше не имеет никакого значения. Элина была удобной ненавязчивой любовницей и отличным ученым, – не более того. Сейчас вопрос лишь в том, чью сторону она займёт, поняв, насколько изменилась расстановка сил.
Продвигаясь дальше к центру вагона, я наконец дохожу до капсулы, в которой размещён сам Эрик Дерби. Его тело зафиксировано креплениями, лицо застыло в выражении непримиримого упрямства, хорошо знакомого мне по Ариадне. Кажется, что даже сейчас, в бессознательном состоянии, он пытается сопротивляться.
Невозможно не заметить, как наследник президента повзрослел. Юный бунтарь исчез, теперь передо мной взрослый суровый мужчина, который выглядит совершенно иначе, чем в нашу последнюю встречу, когда мне едва стукнуло пятнадцать, а ему – немногим меньше двадцати.
– Ну здравствуй, лейтенант. – Вслух приветствую спящего гостя. – Помнишь, как восемь лет назад я заявил тебе, что стану лучшим командиром, чем ты? – тихо продолжаю я, пристально изучая его черты и жалея, что не могу проникнуть в его сознание, узнать, какие мысли и воспоминания владеют им в глубоком сне. Эта территория закрыта даже для Аристея, не говоря уже обо мне. – Даже не знаю, удалось ли мне… Но думаю, финал этой битвы рассудит нас.
Криво усмехнувшись, я продолжаю рассматривать брата Ариадны, отчетливо понимая, насколько неумолимо наши судьбы стремятся к решающей точке. А ведь я предупреждал Ари, что мы из разных миров и общего будущего у нас нет… Правда, в тот момент я даже представить не мог, как непримиримо и страшно разойдутся пути этих миров.
