Пиздец. Это был тотальный пиздец. Всё, что до этого момента Филипп знал о хорошем сексе, растворилось к ебеням в его памяти. Всё померкло и отошло на второй план. Потому что то, как трахал его Данила, лишало не просто вкуса к другим мужикам, оно лишало сознания.
Филипп понял, что его тут сегодня невинности лишили не только физической, но и моральной тоже. Ебался Данила с таким вкусом и мастерством, что у Фила не просто пальцы на ногах поджимались, а все органы скручивались узлом, все нервные окончания реагировали как оголённые провода, а рот просто не затыкался.
Он давно сорвал голос, но не мог перестать орать от переизбытка эмоций. Данила быстро нашёл простату и действовал чётко. Работал как ебучий отбойный молоток. Всю ту силищу, с которой этот здоровый мужик рубил и таскал дрова, он сейчас втрахивал в бедное тело Филиппа.
Но тот и не думал просить пощады. Это, блядь, было слишком хорошо.
Он кончил так сильно и до обидного быстро, что едва не расплакался. Но Данила продолжил его трахать, чтобы самому получить разрядку. А как только закончил, поднялся, светя всё ещё твёрдым членом, и протянул Филиппу руку.
— Пошли.
Он сдёрнул со своей кровати плед и одеяло, бросил их на пол и туда же повалил Филиппа. Тот лежал заляпанный спермой, в полуобморочном состоянии и с разведёнными как у последней бляди ногами, пока Данила возвышался над ним. Огромный, потный и дико возбуждённый.
Кажется, Орлов этой ночью собирался натрахаться за все годы воздержания.
Филипп проснулся рано.
Он разлепил глаза, но тут же закрыл их обратно, щурясь от ярких солнечных лучей, что падали через незанавешенные окна. Они с Данилой так и уснули на полу, натрахавшись в волю.
Орлов, к слову, всё ещё спал рядом. Хотя обычно вскакивал ни свет ни заря. Филипп повернул голову и увидел его лицо совсем близко. Красивый, сука. Но мудила.
С трудом поднявшись, Ларин добрёл до кровати и проверил время на своём телефоне. Семь утра. Для него — нестерпимо рано, а вот Данила обычно в этом уже был на ногах. Так утомился? Криво усмехнувшись, Филипп достал свежую одежду и направился в душ.
Всё тело ломило, но поясницу тянуло особенно неприятно. Сон на полу, да ещё после нескольких часов гимнастики, которую они устроили, определённо не пошёл на пользу его спине. Хотя, конечно, секс был очень хорош.
Да, в первый раз Данила определённо срывал злость и ревность. Фил не дурак, он это почувствовал. В том сексе не было души. Но после было круто. Оргазм за оргазмом они доводили друг друга до сумасшествия. Совпали на молекулярном уровне, что называется.
И всё же, несмотря на охуенный секс, Филипп чувствовал себя странно. Использованным. Грязным. И дело было вовсе не в том, что он весь был покрыт собственной спермой, её легко смыла вода. Суть в другом. В отношении Орлова. Он ведь по-прежнему видел в нём неразборчивого столичного хлыща, и своим вчерашним поступком Фил только подтвердил его мнение. Что называется, сам виноват.
После душа стало полегче, но спина всё равно тревожила. Данила, как оказалось, продолжал дрыхнуть. И Филипп, помявшись на пороге, взял свой телефон, книгу, плед и ушёл на улицу. Оставаться в доме, когда посреди комнаты спал, развалившись, как сытый кот, огромный, обнажённый мужик, было как-то неловко.
Вообще забавно, лишь с приездом сюда в Ларине стали появляться такие чувства как неловкость, стыд, страх. Раньше ему всё было по барабану. А тут с него будто сняли заклятие, заставив вновь переживать обычные для людей эмоции. Вот только это Филиппу совсем не нравилось.
Укутавшись в плед, он устроился на крыльце и открыл книгу. Почти сразу откуда-то из-за дома прибежала Тайга. Её компании Фил даже был рад.
— Привет, девочка, — он с удовольствием потрепал по загривку собаку, и та в итоге устроилась у него в ногах. Согревая и давая ощущение уюта, которого Филиппу чертовски не хватало сейчас.
Уставившись на страницу, Фил просидел так пару минут, но понял, что ничего не видит. Он вздохнул и прикрыл глаза. Как-то всё так запуталось.
Ещё неделю назад он был бы счастлив просто трахнуться с Данилой, получить отличный секс и разойтись, не вспоминая друг друга. Нет, Филипп не был сторонником совсем одноразовых связей, но людей отпускал легко. Сейчас же… Сейчас Ларин чувствовал горечь и разочарование. Он совершенно не понимал Данилу, не понимал его поведение, и это сводило с ума.
Этот мужчина, явно хранивший в прошлом какую-то тайну, будоражил его душу и голову. Филипп, если задуматься, мало чем увлекался в жизни кроме футбола. А уж людьми так особенно не интересовался. После ухода матери он вообще старался ни к кому не привязываться. Отдалился от отца. Игорь Королёв стал единственным человеком, который хоть что-то знал о Филиппе. Но даже ему Ларин не открывался полностью.