Заметив, что я колеблюсь, Летта махнула рукой:
– Я позвоню ему завтра во второй половине дня. Или вечером. Может быть, даже в последнюю минуту – якобы мне нужно было как следует подумать…
Я кивнул, но в глубине души я вовсе не хотел этого.
Вернувшись в свой номер, я застал там Клея. Он ждал меня, стоя в тени возле окна, откуда ему были видны комнаты Летты и Элли. Солдат лежал на коврике у его ног.
– Мистер Мерфи?..
Я подошел к нему, и мы вместе увидели, как Летта закрывает за собой дверь номера.
– Я знаю этого человека, – продолжил Клей. – Видел его. – Он махнул рукой в направлении набережной. – Того, что с собакой…
– Откуда вы его знаете?
Клей достал телефон и продемонстрировал мне фотографию бородатого светловолосого мужчины, сделанную с расстояния нескольких футов. Как видно, мой спутник подобрался к нему довольно близко.
– Вы его сняли? – я не сумел скрыть своего удивления.
– Не так уж я стар, как вы думали!
Фотографировал он под небольшим наклоном и буквально сквозь толпу – сквозь щель между двумя прохожими, однако на снимке были хорошо видны и лицо, и – что еще важнее – татуировка на левом предплечье. Движением пальца Клей увеличил фото.
– Когда я работал на яхте, он привозил туда девчонок. Только привозил и никогда не увозил. Каждый раз он приплывал на другой лодке и каждый раз выглядел по-разному. Надевал другую одежду, гримировался.
– Вы уверены?
Клей постучал по экрану кончиком пальца.
– Сбрить или приклеить бороду легко, а вот попробуй сделать что-нибудь с татуировкой! А еще… – Клей немного помолчал. – В свое время мне довелось иметь дело с очень плохими парнями. – Он перевел телефон в обычный режим и сунул в карман рубашки. – Этот парень тоже из таких. У него черное сердце – черное, как сырая нефть.
На следующий день я поднялся за два часа до рассвета и занял наблюдательную позицию на набережной напротив мотеля, где жил бородатый ухажер Летты. Я видел, как в его окнах зажегся свет, слышал запах свежеприготовленного кофе. Наконец он появился в дверях. Без собаки. На нем был полосатый спортивный костюм и – вот странность! – никакой бороды. Светлые волосы тоже куда-то исчезли – парень был лыс, как коленка. Или, точнее, побрит наголо, только загорелый череп сверкал. Когда он повернулся, я заметил у него вторую татуировку – на шее, но что там было изображено, не разглядел. Двигался он быстро и по-кошачьи ловко. Я видел, как он прошел на мотельную стоянку, запрыгнул в «Порше Каррера»[40] и был таков.
Утреннее наблюдение за бородатым, который вдруг оказался безбород, одарило меня только одним впечатлением. Я не знал, кто он такой, но был уверен: он совершенно не тот, кем хочет казаться.
И я набрал номер в Колорадо. Когда Боунз ответил, мне показалось, он слегка запыхался.
– Давненько от тебя ничего не было слышно!
– Просто не о чем было рассказывать. Загляни в свой телефон – я только что отправил тебе номер одного автомобиля. Проверь его как можно скорее.
– Хорошо. Что-нибудь еще?
Я немного помолчал.
– Боюсь, мы упустили нашу возможность…
Боунз все понял по моему голосу, объяснять что-либо мне было не нужно.
– Подожди, дай мне сначала пробить номер… – Некоторое время он молчал, но не отключался. Я знал, что Боунз сделал это намеренно. Наконец он добавил значительно мягче:
– Знаешь что, Мерф…
– Что?
– Проверь-ка монастырь.
Что-то за этим стояло. Что-то важное. Но что?
– Хотел бы я знать, что ты мне
Собака (дворняжка, как я определил вчера, но довольно крупная) встретила меня у порога. Вместо того чтобы залаять, она обнюхала мои ноги и повалилась на спину, подставляя мне брюхо. Пару минут я почесывал псину, надеясь завоевать ее расположение, потом шагнул дальше.
Обстановка в комнате была почти спартанская. В единственном чемодане хранилось тщательно сложенное белье. Ни алкоголя, ни наркотиков. Кровать аккуратно заправлена. В ванной я обнаружил влажное (возможно, после утренней зарядки) полотенце. В шкафу висело на «плечиках» три совершенно разных костюма: официального вида тройка в тонкую белую полоску (в комплекте со сверкающими лакированными туфлями), джинсы, белая полотняная рубашка и кроссовки, а также обтрепанные шорты, гавайская рубашка и шлепанцы. На полке лежали три парика и профессиональный грим. На подоконнике валялась газета с решенным кроссвордом: все клеточки были заполнены мелкими, аккуратными, почти печатными буквами.
