Вечером уроки никак не делались, а книга никак не писалась. Ника сидела, смотрела в окно и всё думала о той девушке с голубыми глазами, в голову которой совсем скоро придёт какая-то светлая идея. И, когда это случится, она сделает для мира что-то важное. Что это за идея? И кто эта девушка? Чем она занимается, что любит? Всё это было так интересно, что Ника решила непременно это выяснить. Завтра. А пока… Пока надо было просто поспать. Не каждый же день писать книги? Возможно, завтра она напишет вторую главу, возможно, завтра…
Ника закрыла глаза и всю ночь вместо предчувствий ловила мышей для Альбуса.
Следующий день начался весьма ровно, но едва на горизонте показались стены школы, как настроение Ники устремилось вниз. А когда она зашла в класс и увидела Колю за одной партой с Петушковой, настроение и вовсе сравнялось с землёй, а то и хуже. Если, конечно, это вообще возможно. Коля демонстративно смотрел в сторону и молчал. Он молчал, когда она покашляла, чтобы привлечь его внимание. Он молчал, когда она дёрнула его за рукав, чтобы он обернулся. И даже, когда она сказала ему «привет», он всё равно молчал.
Нику переполняло много разных чувств, но главную партию в этой симфонии играли возмущение и обида. Симфония не переставала звучать внутри неё весь урок. На перемене Ника отправилась в коридор, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, но не тут-то было. Не успела она выйти из класса, как подошла Соколова со своими подруженциями.
– Романова, – хищно улыбнулась королева класса, почуяв добычу, – ты теперь совсем одна… Бедняжка! – она театрально смахнула несуществующую слезу. – Мы бы тебе предложили свою дружбу… да мы не хотим!
Тут приспешницы Соколовой загоготали, как во второсортном ситкоме, где зрители издают смех, всякий раз, когда загорается лампочка.
– Ничего, – зло посмотрела на них Ника, – не нужна мне такая честь.
– Выходит, Романова, ты теперь изгой, да? – ухмыльнулась одна из подружек Стеши.
– Да уж лучше так, чем быть придворной у госпожи Соколовой, – скривилась Ника.
– Пойдёмте, девочки, – резко скомандовала Стеша, – рядом с изгоями нельзя стоять слишком долго, можно подцепить эту заразу.
И, снова загоготав, свита удалилась, оставив Нику совсем раздавленной. Расплющенной. Она стояла в этом коридоре, и вокруг неё было много людей – все шумели, галдели, смеялись. Но она, Ника, была совершенно одна.
«Что ж это такое происходит? – в голове хаотично крутились мысли. – Когда это закончится? За что мне всё это?»
Но к последнему уроку она всё же пришла к выводу, что одной быть не так уж и плохо. Может, у неё в жизни такой период. Она где-то читала об этом. Период, когда нужно побыть наедине с собой. К тому же на самом деле она не совсем одна. У неё есть Альбус. И Таисия. И звёзды, хоть она и не знакома с ними лично. Но они же её выбрали. Значит, они у неё есть.
После уроков Ника, преодолев колоссальное внутреннее сопротивление, направилась в кабинет информатики. Когда она вошла, Раиса Александровна кормила свою мышь, собственность класса. Вернее, мыша. Противного, белого, красноглазого мыша Феликса.
– О, Ника! Ты пришла! – сказала учительница, заметив девочку. – Садись на любое место. Рада, что ты поняла, как важно изучать информатику! Информатика – это свет! Это прогресс! Это будущее!
– Конечно, информатика – вещь великая, – нехотя согласилась Ника, занимая своё обычное место.
Противно заскрипело колесо: Феликс решил поупражняться. А Раиса Александровна принялась говорить о скучном:
– Итак, сегодня мы будем с тобой подтягивать тему «кодирование». Прекрасная, прекрасная тема! Найди мне, пожалуйста, Ника, в своей тетради, что такое «код» и «кодирование». Ты же записывала это, правда?
Ника судорожно зашуршала страницами, а когда наконец нашла нужную запись, зачитала:
– Код – это система условных знаков для представления информации. А кодирование – это перевод информации в удобную для передачи или хранения форму с помощью некоторого кода.
Раиса Александровна одобрительно кивала, а вот Ника всё больше и больше раздражалась: к чему ей это кодирование, когда в библиотеке её ждут действительно важные дела? Ещё и Феликс никак не желал закончить свои упражнения в скрипучем колесе.
– Отлично. Теперь скажи мне, какие три основных способа кодирования информации ты знаешь? – учительница принялась вышагивать взад-вперёд вдоль доски.
Ника же принялась отвечать бесцветным, скучающим голосом:
– Первый – это числовой способ…
Наконец противная мышь закончила испытывать нервы Ники и – ей не могло это показаться – прокашлялась.
– Что ж, ты прав, – не к месту сказала Раиса Александровна и остановилась, – я увлеклась. Перейду к делу. Ника… – тут она странно посмотрела на ученицу, – Ника, я видела твою татуировку.
– Ну да… Но я же вам сразу объяснила, что это просто переводная картинка. – девочка настороженно взглянула на Раису Александровну: сейчас её, кажется, будут отчитывать.
Но тут учительница сказала то, отчего сердце Ники мгновенно ушло в пятки. Хотя, как это – в пятки? Нет, сердца, как будто, просто не стало.
– Я знаю, что ты избранная, Ника.
