– Об этом не беспокойся, – ответила Таисия, не прекращая играть с котом. – Кузьма всё сделает. Кузьма! Тащи переноску для баловства!
Через каких-то пять минут баловство сидело в переноске, готовое отправиться к адресату.
– Ну здорово! – хранительница, наконец, наигралась и убрала палочку, но Альбус вошёл в раж, а потому переключился на ноги Таисии и теперь пытался поймать их. – Вот шалун! – она отпрыгнула в сторону. – Отставить! Завтра поиграем ещё! А сейчас нам надо отправить всё наше добро адресату.
– Кстати! – Ника вспомнила про ту голубоглазую девушку и оживилась. – Таисия! Вы не смотрели, кто она, эта девушка? И что за идею ей предстоит воплотить?
– Её зовут Лена Птицева, – ответила Таисия, направляясь в сторону комнаты с Проявителем, – пока она самая обычная школьница. Но ей предстоит совершить нечто очень важное для спасения нашей планеты, для нашей экологии. Ей суждено встать на непростой путь борьбы за наше счастливое будущее, и она, я уверена, справится.
– Как же это здорово! – восхитилась Ника.
Когда вся добыча была отправлена Лене Птицевой, чтобы та могла предчувствовать, баловаться и хулиганить, Ника посмотрела на Таисию в ожидании дальнейших указаний.
– На сегодня всё, – улыбнулась хранительница, – ты большая молодец! И хулиганство с баловством тоже молодцы, мастерски отвлекли тебя от грустных мыслей! – она подмигнула. – Теперь идите домой, отдыхайте!
Но когда Ника была уже у самой двери, Таисия её окликнула:
– Ой! Чуть не забыла! Завтра занятия не будет!
– Как так? – девочка немного расстроилась.
– Всё же мне нужно заниматься ещё и делами библиотеки, – развела руками хранительница, – но зато завтра совет! В полночь! Новолуние, ты помнишь?
– Как, уже завтра? – по спине у Ники пробежал холодок.
– Ничего не бойся, все хранители будут рады встрече с тобой! – попыталась успокоить её Таисия. – Завтра в полночь будь у здания нашей обсерватории, хорошо?
– А родители? – Ника нахмурила брови, представив, как будет объяснять маме с папой, почему ей очень нужно в полночь быть в обсерватории.
– Об этом не беспокойся, – заверила её хранительница, – я обо всём позабочусь.
Придя домой, Ника первым делом без сил опустилась в кресло и отсутствующим взглядом уставилась в одну точку. Радость от занятий в библиотеке отошла на второй план, и голову снова заполонили мысли о проблемах, которые свалились на Нику, даже не как снег на голову, а как мешок с картошкой, не иначе.
Наконец выйдя из этого странного оцепенения, Ника села за стол и включила компьютер. Самое время писать. Она это чувствовала. Но ей было так плохо, что с каждым новым предложением, с каждым новым словом она мучила свою героиню всё изощрённей и изощрённей. В каждом абзаце Ника продавливала несчастную всё глубже в пучину проблем. Ей хотелось, чтобы та страдала, чтобы той было очень, очень плохо. И своей цели Ника успешно достигла. Героиня оказалась на грани отчаяния. Пожалуй, ещё немного – и книгу можно заканчивать. Прямо на второй главе. Потому что такими темпами героиня погибнет ещё до того, как читатель поймёт что к чему.
Ника оторвалась от компьютера и посмотрела в немигающие глаза кота, который всё это время внимательно за ней наблюдал.
– Срываешься на ни в чём не повинном выдуманном человеке? – поинтересовался он.
– Да, наверное, ты прав, – Ника с сомнением посмотрела на монитор, – она не заслужила такого отношения. Пожалуй, перепишу этот кусок текста. Завтра. Сейчас я уже устала. Но, ты знаешь, – тут её взгляд просветлел, – мне вроде стало легче.
– Уверен, тебе стало бы ещё легче, если бы героиня, которую ты мучила, была как две капли похожа на Стешу. – Альбус перестал гипнотизировать хозяйку и принялся топтаться у неё на коленках.
– Не стану этого отрицать, – ответила Ника.
На другой день Ника шла в школу не лелея надежд относительно их дружбы с Колей. Она давно заметила такую закономерность – когда ничего не ждёшь, ничто не может тебя разочаровать, огорчить или ранить.
Зайдя в класс, Ника сразу же заметила что-то странное. Кругом был какой-то переполох. Присмотревшись, она быстро поняла, в чём дело. Стеша. Она стояла у доски и высмеивала очередную жертву. Класс гудел, гоготал и всячески поддерживал спонтанный стендап «королевы».
Усевшись за парту, Ника прислушалась и наконец разобралась, что происходит. Стеша на весь класс читала стихотворение. То самое. Которое написал Колька.
– Друзья! – именно так обратилась к классу Соколова, хотя из её уст органичнее бы звучало слово «подданные». – А это? Вы только послушайте! «Но время пройдёт и мы встретимся вновь! Опять зародится то чувство – любовь!» И дальше, дальше! Самое душещипательное! Я на этом месте уже просто рыдала… от смеха! «Но счастье едва ли сумею познать! Мне суждено лишь любить, – она сделала театральную паузу, – и страдать!» – а на этом месте Стеша изобразила безутешные рыдания.
