— Шрамов многовато, — сказала, цокнув языком. — Никакого товарного вида! Впрочем… глупо ожидать иного от бойцового раба. Енкур сказал, ты сразил салажана. Это правда?
Вепрь кивнул.
— Стало быть, сгодишься не только для потехи. Я найду достойное применение твоим… талантам. — Она выразительно скользнула взглядом по его хозяйству, хмыкнула и вернулась на трон. — Эй, Енкур.
Служитель, стоявший поодаль, ринулся вперёд и в мгновение ока упал на колени у ног Каганэ.
— Похоже, мамаша здесь не последний человек, — задумчиво протянул Призрак.
«Похоже на то…» — Вепрь бросил на незваного спутника косой взгляд. Как ни крути, он говорил дело: перед пустышкой никто так стелиться не будет.
— Препроводи нашего нового друга в чертоги сладострастия, — промурлыкала Каганэ. — А по дороге разъясни, что от него требуется. И пусть выспится. Завтра хочу проверить его в деле.
— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа! — Служитель поймал обутую в мягкую парчовую тапочку ступню и прижался губами. — Всё будет сделано в лучшем виде.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась Каганэ. Или как там её? Айра. — До скорой встречи, Вепрь.
Чертоги располагались в дальнем конце гарема. Пришлось миновать бани, крыло наложниц (полсотни красавиц достались юному кагану в наследство от отца), шатёр стареющих женщин, в которых свой век доживали вдовы правителей, комнаты евнухов, палаты Каганэ — они представляли собой целый лабиринт отделанных мрамором и нефритом помещений, но в святая святых допускались только избранные, — малый сад, сад с бассейном, и бесчисленное количество разнообразных террас и галерей. Тут и там расхаживали, распушив нарядные хвосты, павлины. В фонтанах мельтешили крохотные золотые рыбёшки. И повсюду цвели розы. От их запаха голова шла кругом, в носу противно свербило и хотелось чихать.
— Да-а-а! Умеют тарханцы жить с размахом! — тянул Призрак, разглядывая красо́ты. — Тут одних ковров под сотню. А они, между прочим, ручной работы. Один такой дороже верблюда стоит. Кстати, о верблюдах. Говорят, у Каганэ имеется собственный зверинец с диковинными зверями!
Вепрь покосился на незримого спутника. Да, уж! Похоже, туда путь и лежит.
— Похоже на то! — хохотнул Призрак. — Ручаюсь, ты будешь самым диковинным зверем в её коллекции.
Вепрь попытался испепелить шутника взглядом, но ничего не вышло.
Служитель тем временем продолжал буробить что-то неимоверно длинное и занудное. Вепрь слушал вполуха, но всё же уловил главное: любимцев Сиятельной Каганэ кормили пять раз в сутки, и сейчас как раз близилось время ужина.
— Необходимо услаждать взор госпожи, — наставлял Енкур. Кажется, именно так его звали. — Каждый день ты должен быть вымыт, гладко выбрит и благоухать.
— Что ж, пока звучит неплохо, — проговорил Призрак.
— Держи себя в форме и не вздумай толстеть, она этого не любит. Заплывёшь жиром — в момент определят в евнухи. И силу мужескую почём зря не транжирь: она для дела надобна.
Вепрь многозначительно промолчал и не менее многозначительно глянул на Служителя. Тот растолковал взгляд по-своему.
— Чего бы ты там себе не надумал, закатай губу обратно: Сиятельная Каганэ — мать Великого Кагана, и никогда под раба не ляжет. По статусу не положено.
— И как тогда её ублажать? — озадачился Призрак.
Вопрос явно волновал его больше, чем самого Вепря. Вепрю было плевать. Но Служитель, как ни странно, ответил.
— Каганэ никогда не участвует, но всегда смотрит. Она сама подбирает невольниц и решает, что именно ты с ними сделаешь. Разумеешь, о чём толкую?
Вепрь кивнул.
— И ещё. — Енкур остановился и заглянул ему в глаза. — Можешь козырять немотой и дальше, язык оставят при тебе, я договорился, но… Если выяснится, что ты солгал, тебя бросят на съеденье псам. Частями.
Вепрь ответил холодным долгим взглядом. Енкур беззлобно хмыкнул и шлёпнул его по плечу.
— Вижу, суть ты уяснил. А теперь поторопись. Пришло время познакомиться с остальными обитателями чертога. К тому же, на ужин куропатки в меду. Негоже упускать возможность сытно поесть с дороги.
Куропатки выглядели превосходно. Щедро политые мёдом, они лежали на пышных лепёшках. К птицам прилагались крупные тарханские финики, орехи, горы перетёртой моркови, сдобренной пряными специями, а на десерт — чудны́е продолговатые плоды в зеленовато-жёлтой кожуре.
Вепрь так залюбовался зрелищем, что даже не сообразил сразу, что куропаток всего шесть, и помимо него на них претендуют ещё пятеро крепких молодых мужчин.
Двое чёрных, как смоль, здоровяка с плечами в сажень. Один бритый, другой — нет. У небритого в носу красовалось кольцо. Неугомонный Призрак тут же окрестил его «бычарой».
