Вторая девушка ослепительной красотой не отличалась, но подхватила со столика банан и наглядно продемонстрировала всю глубину любви к этому фрукту.
Вепрь сглотнул. А возникший за плечом Призрак присвистнул:
— Обалдеть!
— У Кхи-кхи особый подход к утехам, — пояснила Айра и тут же кивнула на третью. — А Лавенди — девственница. Третьего дня я выкупила её из борделя на аукционе.
Названная невольница очаровательно зарделась, опустила глаза и стыдливо прикрыла руками большие белые груди с нежно-розовыми сосками.
— Эх, мелкий, — вздохнул Призрак. — Везёт же некоторым!
Вепрь смерил его хмурым взглядом. Экий кобель.
— Ну, что? С кого начнёшь? — Синие глаза Айры похотливо блестели. — На первый раз дозволю выбрать самому.
Привыкнуть к роскоши гарема оказалось довольно просто. Кормили вкусно, регулярно. Сластями всякими баловали. Особенно полюбились финики и халва. Айра вызывала к себе часто, но не ежедневно. В свободные вечера была возможность попариться в банях, а с разрешения Енкура даже посетить библиотеку. Она тоже тут имелась. И более чем достойная. Попадалось даже что-то на языке Хладных земель: видать, Сиятельная Каганэ тосковала по родному наречию. Вепрь отыскал на полках монументальную «Песнь Последних», «Краткий Бестиарий земель познанных и непознанных» (за авторством Енкура), «Сказания о Златых песках» и много чего ещё.
Остальные обитатели чертога — Губитель дев и его подпевалы — со дня памятного знакомства обходили Вепря стороной, а юный рыжик, после того, как Вепрь пару раз вступился за него перед гаремной шайкой, стал кем-то вроде мальчика на побегушках. Удобно!
Жизнь теперь состояла исключительно из еды, ленивого отдыха и плотских утех. Правда, кое-что смущало. И весьма основательно.
Во-первых, безумие подкрадывалось всё чаще, особенно по ночам: Вепрь не раз и не два просыпался в поту от собственных воплей. А один раз обнаружил себя гуляющим по крышам. Да ещё и с кинжалом в руке. Чей это был кинжал и откуда взялся, Вепрь не имел ни малейшего представления. Но искренне надеялся, что хозяин клинка жив-здоров, а не прикопан наспех под какой-нибудь смоковницей.
Ну, а во-вторых… Вепрь начал набирать вес. Причём так быстро, что уже не влезал в свои старые бойцовые доспехи: брюхо росло не по дням, а по часам.
В силу данного обстоятельства пришлось завести особый обычай. В час рассвета, пока весь гарем мирно спал (мало кто из здешних поднимался раньше полудня. Разве что слуги да конюхи, но они не в счёт), Вепрь выбирался в малый сад и упражнялся с деревянным мечом. Оружие он изготовил сам: для этого потребовался дрын, острый нож, пара прямых рук и смекалка. Ну, и, разумеется, свободный вечер.
Вепрь вспоминал и отрабатывал выпады и финты, отжимался на кулаках и подтягивался на кованых вензелях, украшавших беседку. Так проводил он каждое утро. Мало-помалу дело пошло, и одряблевшие было мышцы начали приходить в нужный тонус.
Это утро Вепрь начал с тяжестей: натаскал челядинке с дюжину вёдер. Она упорно сопротивлялась и пыталась объяснить, что столько не нужно, но он был нем и непреклонен, а она говорила на тарханском. В любом случае, девица, вроде, осталась благодарна, а одно ведро он утащил с собой — облиться холодным после тренировки.
Вепрь крутил деревянный меч с лихим азартом. Так увлечённо, что даже не хотел отвлекаться на зрителя. А зритель имелся, хоть его никто и не приглашал. Сидел в кустах сирени и наблюдал. Долго. Внимательно. И выбрался из укрытия, только когда Вепрь закончил.
Зрителем оказался мальчик. Пацанёнок зим двенадцати с типичной для тарханца внешностью: гибкий, смуглый, черноволосый. А вот глаза — ярко-синие. Они казались странно неуместными на бронзовой мордашке.
— Я видел тебя вчера, — сообщил шкет. — Это ведь ты убил салажана?
Вепрь кивнул. Чего надо этому мелкому?
— Енкур сказал, ты отменный воин, — продолжил пацан. — И языком не треплешь, потому как нем. Так что… — Пацан вскинул голову и упёр руки в бока. — Ты будешь учить меня биться!
Повисла пауза. Но продлилась она недолго. Вепрь подхватил парня под мышки и поднял.
— Эй, а ну поставь! — мальчишка завизжал и задёргался, точно кролик в силке. — Поставь немедленно!
Вепрь вынес его за пределы малого сада, опустил на землю и развернулся, чтобы уйти.
— Ах, ты, негодяй! — возопил разъярённый пацан и кинулся следом. — На колени!
Он от души замахнулся и врезал Вепрю кулаком. Куда конкретно он метил — непонятно, но явно промазал. Угодил по рёбрам, и тут же пискнул.
— Ай! — прижал ушибленный кулак к груди. — Больно!
Вепрь не стал дожидаться новой атаки. Сгрёб мальчонку за шкирдяй, оторвал от земли и грозно заглянул в пацанячье личико.
Ну, шкет!..
— О! Вижу, вы уже познакомились! — у заросшей цветущим вьюном арки, что вела в малый сад, возник Енкур в сопровождении десятка стражей. — Как славно.
Вепрь заподозрил неладное и снова посмотрел на пацана. Тот нахмурил брови и сложил руки на груди. Слов не понадобилось.
Вот же…
Вепрь поставил мальчонку и поклонился так низко, как только мог.
