Вода струйками стекает по обнажённой коже. От источника поднимается пар. Горячие ключи бурлят, рождаясь в глубинах земной тверди. Ослепительно яркая полная луна поднимается над Седыми холмами, и в её свете всё кажется волшебным. Хотя, казалось бы, куда волшебнее? Красивая женщина. Тихая, наполненная терпким ароматом луговых трав, ночь. Стрёкот сверчков. Сладость плотской любви и очарование духовной близости.
Хорошо. Так хорошо, что даже немного страшно.
— Что случилось? — она чуть поворачивается, и глаза её блестят серебром.
Он давно подметил, что супруга видит в темноте не хуже кошки.
— Ничего.
— Ты вздрогнул.
— Озяб чутка. — Он прижимает её крепче. Утыкается носом в тёмную макушку, вдыхая запах влажных волос.
Жасмин-чубушник. Такой растёт только на севере.
— Мне кажется, ты хочешь меня обмануть, — говорит неуверенно.
Он усмехается. Вот же! Как ловко навострилась определять помыслы без магии.
— Самую малость, — признаётся он и накрывает ладонью сдобную грудь. Сосок под пальцами мгновенно твердеет, и кровь с новой силой приливает к паху.
Он мог бы любить её всю ночь. Он мог бы любить её всю жизнь. Он мог бы любить её вечность…
— А так можно? — вопрошает она с детской наивностью.
— Мне — да. — Он целует её в шею под волосами и притискивает плотнее. Так, чтоб ощутила готовность к новым подвигам.
Она разворачивается полностью. Обхватывает лицо ладонями. Находит губы губами.
— Не страшись счастья, — шепчет тихо. — Ты его заслужил.
— Ты моё счастье. — Он отвечает на поцелуй, распаляясь всё больше. — Хоть и не знаю, кто ты.
— Это не имеет значения. Гораздо важнее, кто ты. Ты должен вспомнить.
«Должен вспомнить. Должен… должен… должен…»
Голос звучит долгим эхом и растворяется в сумерках.
Вепрь пробудился до рассвета. Зевнул и потянулся в своём углу: на кроватях ему не спалось — слишком уж мягко и бестолково. К тому же, небезопасно.
От сладкой ночной грёзы остались одни ошмётки: Вепрь ничего не помнил. У постели сидел Призрак в чёрных одеждах. Сидел, крутил в пальцах какую-то блестящую цацку и грустно смотрел на него. Кажется, вчера он разговаривал с ним. Или нет? Наверное, просто приснилось.
<p><strong>Глава 7 </strong></p>— Мне нравятся твои шрамы, — Айра рассматривала его с нескрываемым интересом. — Особенно этот, на груди. Жаль, ты не можешь рассказать, откуда он.
Вепрь хлебнул студёного щербету.
Нагота ничуть не смущала. Лёгкий бриз приятно холодил кожу, а мягкий диван оказался на редкость удобным.
Вепрь сидел, откинувшись на упругую, обитую пурпурным бархатом спинку, и разведя ноги на ширину Тархана.
Пусть любуется, коли охота: она щедро заплатила за это. Ему всё равно, а ей приятно. Наверное.
— Хочу проверить, каков ты в деле, — мурлыкнула Айра, скользнув взглядом по причинному месту.
Вепрь мысленно матюгнулся. Бабы! Все мысли об одном! И эта — мать Правителя, а всё туда же. Срамота!
Ладно, что уж. От него не убудет.
Айра хлопнула в ладоши, и в комнату впорхнули три юные невольницы. Полностью обнажённые и гладко выбритые во всех местах, они выстроились перед Вепрем и сдёрнули с лиц газовые вуали.
Первая — миниатюрная и смуглая, с маленькими упругими грудками — сразу же продемонстрировала невероятную гибкость, заведя ногу чуть ли не за ухо, продолжая при этом зазывно улыбаться.
— Это Ииса, — представила Айра. — Она знает такие позы, о которых на Севере никто слыхом не слыхивал.
