Люсинка хмыкнула и обернулась стаей летучих мышей. С писком они метнулись из шатра, опрокинув жаровню.
— Пора возвращаться в тело, — шепнул Марий. — Чародеи зовут тебя. Слышишь?
— Слышу, — отозвался Ледорез.
— Так откликнись!
— Ещё не время. Надо подождать.
— Подождать? — возопил Марий. — С ума сбрендил? У тебя дух отделили от тела, и если не поторопишься…
— Нельзя мне торопиться, — сказал Яр. — Не сейчас.
— Мелкий! Ты… — Марий не договорил. Осёкся.
Из тьмы в углу шатра воплотился фальшивый Горыня. Сначала появились глаза, потом — тело.
— Всё слышал? — поинтересовался Хотеней.
Горыня кивнул, плеснул себе вина и уселся на топчан. Тот самый, на котором только что сидела рыжеволосая вампирша.
— Что скажешь?
— Она лжет, — уверенно заявил бывший Пятый, а Яромир беззвучно матюгнулся.
Вот же!..
— Нечисть всегда лжёт… — медленно проговорил Хотеней, неотрывно глядя на мерцающие угли в жаровне. Казалось, прошла вечность, прежде чем он заговорил снова. — Позови старого вояку. Кажется, я нашёл его головорезам достойное занятие. А нашим вели вооружаться серебром: нынче ночью мы знатно поохотимся — лютоморцы уже вошли в Моржовый залив.
Горыня растянул рот в кривой улыбке.
— Как прикажет мой князь, — поклонился он, допил вино одним глотком и отправился выполнять распоряжение.
Хотеней остался в тишине, полумраке и одиночестве. Условном одиночестве: два бесплотных призрака, парящих под куполом шатра, были не в счёт.
— Мне надо вернуться, — выпалил Яр. Мария он не видел, но знал — друг рядом. — Немедленно!
— Так откликнись на зов! — голос Полумесяца звучал прямо в голове. — Соберись! Сосредоточься!
Яромир смежил несуществующие веки. Напрягся, стараясь уловить тонкие, как паутинки, следы чародейского зова. Затаил дыхание и… всё впустую.
— Не могу. Не выходит!
— Попробуй снова, — приказал Марий. — Не смей сдаваться!
Сдаваться Ледорез и сам не хотел, но душа не тянулась за зовом, хоть тресни.
— Не получается.
Полумесяц выругался.
— Разъяти ж тебя конём, Мелкий! Ты медлил, и чары истончились, — сказал он. — Маги не могут вернуть тебя в тело.
— Раз так… — мрачно откликнулся Ледорез, — вернусь сам.
И, прежде чем Полумесяц успел остановить, Яромир вылетел из шатра. Как именно это удалось, он так и не понял: воздух держал бестелесное тело, и Ледорез взмахнул несуществующими руками, точно крыльями, задавая нужное направление. Он поднялся выше, лёгким ветром пронёсся над лагерем и устремился к Рубежному лесу. Туда, где среди посеребрённых инеем холмов высился зачарованный замок.
Видеть себя со стороны было странно. Бездыханное тело, спутанные космы с заметной проседью, кривой нос, шрам через бледную рожу. А вокруг — свечи, свечи, свечи… Десятки свечей.
Снеженика сидела у постели. Серебряные глаза её оставались сухими, а спина прямой.
— Прости, госпожа, — прошептал Благомысл. — Мы сделали всё, что могли.
Хозяйка не ответила.
— Не изводи себя, милая. — Бахамут накрыл ладонь Снеженики своей. — Он бы этого не одобрил.
— Я здесь!!! — проорал невидимый Яромир во всю глотку.
Никто не услышал. Чернота вокруг сгущалась, становилась плотной и непроницаемой, словно кокон. Яр не мог высвободиться из неё, а реальность видел сквозь щель, которая с каждым ударом сердца становилась всё уже и уже. Ещё немного — и исчезнет вовсе.
Погань. Погань!
— Я здесь! — орал он и яростно лупил черноту бесплотными кулаками. — Здесь!
Ничего не выходило.
— Я здесь! Рядом! Верни меня, ну же!
— Она не может. — Невидимый Марий засел в голове. — Заклинание Крес возвращает мёртвых. А ты не мёртв. Ты исчезаешь. Это другое…
Ледорез выматерился.
— Я должен предупредить её! Должен сказать о замыслах Хотенея!
— Тогда поторопись. — Голос Полумесяца сделался далёким, точно эхо в скалах. — У тебя мало времени.
— И что мне делать⁈ — вопросил Яр, но ответа не последовало. — Марий?.. Марий⁈
Полумесяц не отозвался. В голове сделалось пусто и тихо. Яромир нервно сглотнул.
«У тебя мало времени»
Мало времени…
Щель в чёрном коконе затянулась сильнее и стала узкой, точно борозда в пиленой доске.
— Снеженика!!! — заорал Яр, срывая глотку.
Снеженика тем временем осталась одна. Гордея и Благомысл ушли первыми. Бахамут последним.
Какое-то время Хозяйка Седых Холмов сидела недвижно, а потом склонилась к Яромиру. Точнее — к Яромирову телу. Коснулась пальцами щеки. Отвела со лба седую прядь.
— Я знаю, ты слышишь, — прошептала она, и Ледорез возблагодарил Небеса за догадливость супруги. — Ты не должен сдаваться. Борись!
К горлу подкатил ком, и Яр стиснул кулаки. Он должен выбраться. Должен! Но… как?
По лицу Снеженики скатилась слеза и упала прямо ему, бездыханному Ледорезу, на рожу. Заточённый в коконе мрака Яр безотчётно коснулся щеки. Он почувствовал…
Вот же!..
Шумно выдохнув, Яромир скрежетнул зубами.
— Я слишком часто умирал, чтобы отказываться от жизни, — проговорил он и с новой яростью обрушился на стены сотканной из мрака темницы.
