1. Парасанг — древнеперсидская мера длины. Расстояние, которое караван проходит от одной точки отдыха (небольшого) до следующей. Примерно 6–8 км.
Кто «она»?
Вепрь проснулся от чувства падения. Так часто бывает во сне: летишь с бешеной скоростью вниз, вот-вот разобьёшься и вдруг — бац! — реальность.
Он шумно выдохнул и снова смежил веки. Голова гудела.
— Хей, ну и напугал ты нас! — услышал мальчишеский голос над ухом.
Таймур запалил масляную лампу, и тьму разбавил мягкий жёлтый свет. В неверных отсветах Вепрь различил расшитые золотыми нитями драпировки и горы подушек с узорами в виде танцующих змей.
«Где мы?» — хотел спросить он, да с губ сорвался только стон. Глухой и хриплый.
Но оказалось, юному кагану достаточно и этого: пацан понял всё без слов.
— Лежи спокойно, мы в Хаджибру. — Таймур пристроил куда-то лампу и уселся рядом. С тревогой заглянул в лицо. — Ты не умрёшь?
Вепрь мотнул головой, хотя обнадёживать парня не хотелось: когда-нибудь все умрут. Раньше или позже…
— Енкур сказал, у тебя удар.
«Что ж, ему виднее, — равнодушно подумал Вепрь. — Удар так удар».
— Ещё он сказал, что ты был прав… ну… насчёт коня, — юный каган вздохнул. — Жеребца пришлось…избавить от страданий. Как ты и собирался.
Вепрь кивнул. Таймур кивнул в ответ и дважды хлопнул в ладоши. В шатёр тут же впорхнули две молоденькие невольницы, а следом вошёл евнух с подносом.
— Позаботьтесь о нём, — коротко бросил каган. — Да как следует!
Челядины кланялись в ответ.
— Поправляйся, Вепрь! — Таймур дружески потрепал его по плечу и улыбнулся. — Ты нужен мне здоровым и полным сил! А теперь отдыхай. Увидимся завтра на охоте.
Каган поднялся и двинулся к выходу. Невольницы замерли в глубоком поклоне, а евнух, отставив поднос, упал на колени и отогнул полог перед Сиятельным правителем.
Вепрь сморщился, когда рабыни принялись растирать его мазью. Она приятно холодила кожу, но воняла так, что вышибало слезу. На лоб ему положили влажную тряпицу, по бокам уместили валики из вымоченных в ледяной воде простыней. Напоили из кувшинчика. Красота!
Когда девушки закончили, настал черёд евнуха. Вместе с подносом он приблизился к лежаку и… чуть не выронил ношу.
— Ты⁈ — выпалил на чистом северском.
«Я», — подумал Вепрь, равнодушно мазнув взглядом по говорившему. Высокий, плечистый, когда-то — вне всякого сомнения — удалой и крепкий, но сейчас заметно расплывшийся. Он не казался знакомым. Совсем.
— Ты… — прошипел евнух и аж весь затрясся. — Сучий стервец! Да по твоей милости я…
Он не договорил — не успел: полог распахнулся, и в шатре возник Енкур. Стоумовый Служитель Сиятельной каганэ, наставник и советник юного кагана.
— Ну, как ты? — Евнуха он не замечал. Челядин для такой птицы — пыль из-под лавки, не более. — Оклемался?
Вепрь ответил кивком.
— Жара коварна, — продолжил Енкур. — Северяне плохо переносят здешний климат. В особо тяжких случаях доходит до видений и голосов в голове. А ты хоть и крепкий малый, старайся не рисковать: если к немоте и дырявой памяти добавится помешательство, придётся обойтись с тобой так же, как с тем жеребцом.
Служитель не угрожал. Он говорил дело. И Вепрь это понимал.
Ясен пень, Енкур отследил весь его путь по невольничьим рынкам и прекрасно знал всю подноготную новой игрушки Сиятельной Каганэ. Знал, но молчал. Так что…
Вепрь выразительно посмотрел на Служителя. Тот улыбнулся краешком губ.
— Рад, что ты внял моим словам, Вепрь. Приятно, когда тебя слушают и слышат. А ты… — рявкнул он евнуху. — Чего встал истуканом? Делай дело да проваливай!
