— Слушаюсь, господин. — Странный евнух водрузил поднос на пуф рядом с лежаком и подал высокий стакан, до краёв наполненный янтарной жидкостью.
— Надеюсь, это не ослиная моча, — хмыкнул затаившийся в полутьме Призрак, и Вепрь с подозрением покосился на питьё.
— Целебный чай, — пропел евнух, заметив строгий взгляд Енкура. — Вернёт силы и подарит здоровый сон.
— Тебя разбудят до рассвета, — сообщил Служитель, когда Вепрь принялся за чай. — День предстоит нелёгкий, так что выспись.
Он ушёл, а Вепрь прикончил чай и крякнул.
Евнух смотрел на него во все глаза.
— Так ты… Ничего не помнишь… — проговорил он и улыбнулся злой нехорошей улыбкой. — Вот так приятность нежданная! Экие судьба завороты крутит, а?
Вепрь покосился на Призрака. Тот помрачнел.
— Не смотри волком, — евнух продолжал лыбиться. — Мы с тобой подружимся. Вот увидишь.
— Что-то сомневаюсь я в этом… — проговорил Призрак, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Оникс! — в шатёр ворвалась юная рабыня. — Где ты пропал? Господа к себе требуют. Пора готовить омовения!
— Уже бегу, — откликнулся евнух на тарханском и подмигнул. — До скорой встречи.
«Жду с нетерпением», — мысленно ответил Вепрь, повернулся на бок и закрыл глаза. В сон клонило немилосердно. Видать, чаёк и вправду действовал. Спать на лежаке не хотелось, но в шатре, в силу округлой формы, совершенно не было подходящих углов.
Надо будет что-то придумать. Но позже. Ну, а пока…
— Эй… Ты зачем туда забрался? — молоденькая невольница легонько коснулась его плеча, и Вепрь, не до конца проснувшись, схватил её за руку и заломил так, что несчастная закричала.
— Ты что? — вопила она. — Пусти! Пусти!
Он пустил. Проморгался и обнаружил себя за баррикадой из подушек и свёрнутых лежаков. Это ж надо так…
— Совсем ополоумел! — у девчонки на глазах выступили слёзы. — Больно же!
Похоже, и вправду больно…
Сломив невнятное сопротивление, Вепрь ухватил тонкую ручонку. Но на этот раз нежно. Бережно. Осмотрел, погладил и подул на покрасневшую кожу.
Невольница зарделась, как маков цвет.
— Я… — пролепетала девушка. — Меня прислал Енкур. Велел разбудить тебя.
Вепрь кивнул и вылез из своего укрытия. Девчушка загляделась на его обнажённый торс и, кажется, стала ещё краснее.
— Я… п-пойду, — выдавила, запинаясь. — Скажу, ты скоро будешь.
Она убежала, а Призрак расхохотался.
— А ты, погляжу, тот ещё угодник!
Вепрь запустил в него подушкой и продолжил одеваться. Нырнул в тунику, подпоясал штаны, сполоснул рожу водой из таза и пятернёй зачесал со лба спутанные лохмы.
— Красавец! — прокомментировал Призрак. — Глаз не отвести.
В Призрака полетела вторая подушка, но всё так же без толку. Хотя… В какой-то миг Вепрю показалось, будто всё это уже было. Кидание подушками. Перепалка…
Дурное ощущение! Видать, совсем с башкой раздружился.
Вепрь мотнул головой, прогоняя лишние мысли, и выбрался из шатра. Его уже ждали. Сегодня предстояло развлечь Сиятельного кагана соколиной охотой, и готовились к этому делу с завидной ответственностью — весь лагерь поднялся до рассвета и к первым лучам солнца в Хаджибру уже кипела бурная деятельность: ловчие подготовили две дюжины птиц в клобуках, конюшие вычистили и оседлали резвых тамук-тарханских скакунов, псари возились с гончими, челядинки собрали в дорогу яства и наполнили меха студёной родниковой водицей.
Руководил всем Енкур. Вид у стоумового Служителя был на редкость озабоченный.
— Почему так долго? — набросился он. — Уже скоро будить Правителя! К этому времени ты должен стать докой в охотничьем ремесле. Чего вылупился? Тебя обучили бы раньше, но ты изволил валяться при смерти! Так что слушай и запоминай…
Кречет, звякнув колокольцем, взметнулся в голубую высь.
Вепрь проводил птицу долгим взглядом. Вот же… Боевой сокол. Охотник. Опасный хищник… крепко приученный к хозяйской руке. Покорный. Послушный. Убивающий ради чьей-то прихоти. Погань…
