Сознание возвращалось медленно: выныривать из сна не хотелось. Хотелось вспоминать ещё. Тихую, уютную, размеренную жизнь вдали от всех, на краю света. Но, видно, не судьба. Ледорез не знал, на чём именно лежит, но это что-то покачивалось. Странно так. Основательно. Как будто…
Яр разлепил глаза.
Тесная камора. Куча каких-то тюков, мешков, бочонков, сундуков и связок. Гнутые балки под потолком. Сети. В углу гамак примотан. Крохотные, с заметным наклоном, окна-просветы, а за ними…
Море!
Чёрт! Он, что… на корабле? Серьёзно? Похоже на то…
Наверное, Синегорка подсуетилась, не иначе. Вот, молодец!
Он попробовал сесть… и по спине пробежал холодок. Яромир понял, что связан. И не связан даже, а скован. Кандалы на руках и ногах. Тяжёлые цепи. А на шее…
Рабский ошейник.
— Сучий потрох! — выцедил Яр.
— О! Вижу, ты пришёл в себя! — услышал он знакомый голос.
Знакомец выступил из тени, и Ледорез не поверил глазам.
Вот. Же. Погань!!!
Разодетый в яркие шелка, невысокий, лысый, пузатый, белокожий и румяный, точно боярская дочка на выданье, перед ним стоял…
Мастер Бара Шаад. Торговец мясом.
— Ох, и заставил же ты поволноваться! — Бара промокнул лысину надушенным батистовым платочком. — Хвала Солнцу, со мной старина Янгарь. Помнишь его? Он выхаживал тебя два дня и две ночи, не смыкая глаз.
Торговец мясом пододвинул к лежанке кургузый стул и сел, расправив полы роскошной пурпурной робы.
— Ты умирал от яда, горемычный! — заворковал он. — Так и знал, ты попал в нехорошие руки. Так и знал! Сердцем чуял! — он прижал к груди ладонь. На каждом пальце (даже на мизинце) сверкало по перстню. — Недоглядели! Не уберегли! Аспиды! Ещё бы чуть — и конец!
Яромир молча выслушал слезливую тираду, а Бара и не думал заканчивать.
— Но теперь не волнуйся, любезный друг. — Он подался вперёд и ласково погладил Яромира по волосам. — Все беды позади. Теперь ты со мной. В безопасности. Добрый Бара позаботится о тебе, а старина Янгарь излечит раны. Поправляйся, сокровище моё. — Бара Шаад поднялся. — Велю принести еды. С этого дня у тебя особый рацион: никаких сластей, только мясо и овощи!
Он встал и, мурлыкая себе под нос зашагал к лесенке, что вела из трюма на палубу.
— Куда мы плывём? — бросил Яр ему в спину.
— О! — Бара обернулся. — Право, никак не привыкну к твоим речам: ты ведь был нем, как рыбка. Куда плывём? Да разве это важно!
Ледорез вперился в Торговца тяжёлым, как гранитная плита, взглядом, и Бара сподобился ответить:
— Галера идёт в Лерийскую гавань, — сказал он. — Там устраивают состязания, в сравнении с которыми Кровавая потеха — невинная детская шалость.
Яр скрежетнул зубами. Так вот, в чём дело…
— Любезный Вепрь, это рука судьбы! — с чувством выпалил Бара, а румяные щёчки его разрумянились ещё сильнее. — Когда мои лерийские друзья сказали, будто с ними за одним столом трапезничает тот самый гребец, что одним веслом расправился с дюжиной солёных братьев, — я не поверил! Ей Солнцу, не поверил! Сперва, конечно, я сам тебя заприметил — чай, не слепой, — но решил — примерещилось с горя. А потом… Как гром среди ясного неба: ты! Драгоценный мой! Яхонтовый! Прямо под ноженьки мне повалился без чувств. Теперь-то мы с тобой таких делов навертим — ахнешь! Может, меня даже к благородным причислят. Только представь! — Торговец приосанился, выпятив грудь. — Энси Бара Шаад. Благороднейший из благородных. Ну как? Звучит?
— Ты должен меня отпустить, — глухо проговорил Яромир, и лоск мигом сошёл с лица Торговца.
Взгляд сделался жёстким и злым.
— С чего бы?
— Я — свободный человек.
— С каких пор?
— С недавних. — Яр сморщился: нога неожиданно напомнила о себе саднящей болью.
— И кто же тебя освободил?
